Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

шестисот семидесяти пяти граммов чистейшего золота. Видать, на черный день припрятал хузарский купец это золотишко. Ему не пригодилось, а нам приятно.

В качестве личного трофея мне досталась сабля Ицхака, которой тот собирался меня зарубить. Когда я внимательно рассмотрел ее, то был поражен. Мне достался великолепнейший образец оружейного искусства. По всей видимости, саблю выковал мастер из далекой Индии. Это был легендарный булатный клинок.

Аудульф с Ториром рассказали мне, как он изготавливается.

В тигле в кузнечном горне особым образом плавится металл, секрет которого оберегается строжайшим образом. Потом полученный металл медленно охлаждается и, в результате, в нем образуется неоднородная структура, дающая, в последствии, характерный узор на клинке. Полученный слиток, напоминающий по форме небольшой хлебец, этакая буханка, называемая «вутц», многократно проковывается и сваривается кузнечной сваркой сам с собой или с другими булатами. Так получается знаменитый индийский булат.

Клинки из такого булата могут без какого-либо ущерба для себя рубить железо, сгибаться в дугу или даже вокруг пояса. Стоимость этого оружия я даже не мог себе представить. Может быть и два веса золотом, и три, и пять. Все зависит от желания обладать таким сокровищем и финансовых возможностей.

Именно из такого булата и была сабля, которую я держал сейчас в своих руках.

Я взялся за кончик сабли одной рукой, а второй за рукоять, слегка напряг мышцы и соединил их между собой, согнув в кольцо. Отпустил кончик, и сабля распрямилась, мелодично зазвенев.

Рукоять сабли была плотно обмотана тонкими полосками медной, латунной и серебряной проволоки, и в отблесках факела переливалась разными цветами, как будто светясь изнутри. Навершие было искусно исполнено в виде головы хищной птицы с острым клювом, очень напоминающей голову моего кречета.

Ножны для этого оружия были отдельным произведением искусства. Идеально подогнанные под клинок, подбитые изнутри плотным коротким мехом, а снаружи обтянутые отлично выделанной и покрашенной в темно-коричневый цвет кожей. Серебряный кончик венчал ножны, два широких кольца из того же металла, покрытые изящными узорами, стягивали их. К кольцам цеплялись крепления для подвеса. Ничего лишнего и очень функционально.

Упаковав все трофеи в кибитки, мы отправились домой. Езекия со своими воинами, естественно, пошел с нами, верхом на собственных лошадях. Оружие им тоже вернули.

Часть II

Глава 1

Зима полностью вступила в свои права. Реки замерзли, водные пути на время прекратили свое существование. Но это не значит, что жизнь и торговля замерла. Напротив, как только погода выровнялась, по зимним дорогам тут же понеслись санные купеческие караваны.

Мы же завершили строительство нашего постоялого двора и уже вовсю принимали гостей на постой. Место сразу стало популярным, ведь только у нас предлагался весь комплекс услуг — и гостиница, и харчевня с недорогой и вкусной кухней, и баня, и складские помещения, и транспортные услуги.

Мы удачно расширили свою территорию, купив прилегающую к нашей соседскую усадьбу. Денег было достаточно, так как трофеев мы захватили знатно. Теперь у нас был доступ к реке, с собственным причалом и большим корабельным сараем, в который мы переставили нашего обслуженного «Кречета», законсервировав его до весны.

Безопасность подворья я тоже увеличил, наняв, по рекомендации Ходоты и Стояна, дополнительный десяток охранников. И холопов у нас прибавилось — купили еще работяг и разных специалистов.

Хузарин Езекия со своими воинами ушел из Полоцка на третий день после нашего возвращения. Мы расстались хорошими друзьями. Я снабдил его в дорогу припасами, заводными лошадьми, и отсыпал немного серебра. Весной, как вскроются реки, он обещал прийти к нам в гости со своими братьями.

После всех приключений, что с нами произошли, Талмат со своими печенегами однозначно решил остаться с нами и торжественно принес клятву верности. Торир и даны поступили также.

Мы весело отпраздновали день зимнего солнцестояния, или йоль, как его называют викинги, и принялись за усиленное обучение нашего отряда.

И пошли дни, полные изматывающих тренировок, спаррингов, учебных боев, стычек и схваток. Упражнения с холодным оружием сменялись стрельбой из лука, метанием ножей, копий и топоров. Сколько было измочалено щитов, затуплено мечей и секир, поломано копий, сулиц и стрел — не сосчитать. Если бы про нас снимали фильм, то все это можно было показывать отрывками и обязательно в музыкальном сопровождении группы Survivor с песней «Eye of the Tiger»33.

Помимо воинских и спортивных показателей, мы даже языки подтянули по максимуму, выучив и скандинавский, и печенежский, и угорский, и греческий, и латынь даже. Несколько человек делали упор и на медицину, чтобы быть помощниками Герасиму, а в случае необходимости и самостоятельно оказать помощь раненым. Вскоре мы уже настолько были натренированы и обучены, что дальше только настоящее дело могло повысить нашу квалификацию.

Успешно развивался и наш бизнес. Мы стали давать лошадей в прокат нашим постояльцам, купив еще десяток норегских животных у знакомого купца.

Помимо покупки холопов-работяг, мы наняли десяток молодых и красивых гулящих дев. Все-таки у нас гостиница и баня. Надо развивать полный комплекс услуг. Здесь такой бизнес предосудительным не считался, да и девки эти добровольно на такую работу пошли, по договору, с оплатой, питанием и проживанием. И даже с медицинскими услугами. Рабынь я все же постеснялся использовать, хотя мои родичи-компаньоны и не поняли моих заморочек. Но я настоял, что все будет на таких добровольных началах. Постояльцев же заранее предупреждали, что девы из свободных и вести с ними себя следует не как с рабынями.

Ведь рабыня — это вещь, которую можно сломать, попортить или совсем уничтожить, убить, заплатив потом за нее хозяину положенную цену. А со свободными, пусть и гулящими, такое не прокатит. Там вира совершенно другая будет, а то и казнить могут, если злой умысел установят.

Жестокие средневековые реалии. К которым я, кстати, уже привыкать начал, если честно. Законы-то здесь, в основном, были гораздо честнее, справедливее и проще, чем в моем времени.

Помимо всех этих реалий и правил, существовали еще и неписанные обычаи. Например, такой, что настоящему воину самолично невместно было заниматься торговлей и другими подобными делами. Не воинское это дело, как считалось, прибыль получать от занятия бизнесом. Мне лично, конечно, на такие понятия было наплевать с высокой вышки, но мои братья-ульфхеднары настояли.

Поэтому мы наняли в качестве купца-управляющего молодого и перспективного племянника Стояна — парня по имени Чеслав. Главным его помощником взяли еще одного племянника, но уже главного стражника Ходоты. Этого крепыша звали Ворон. Ходоту, кстати, князь недавно утвердил в должности сотника.