Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

— Тьфу ты, содомит проклятый! — плюнул я от отвращения. — Знал бы, так сразу прибил.

Наобнимавшись, я оставил женщин на попечение Беляя, а сам созвал всех наших. Вроде бы все тринадцать на ногах.

— Все целы? Раненые есть?

— Я ранен, стрелой зацепило в руку. Не страшно. Кость цела! — раздался голос Талмата. — Хузары на звук получше нас, печенегов, бьют, оказывается!

— И меня порезали сабелькой, бок пропороли, кольчугу попортили! — это один из данов, Олаф. Голос обиженный, причем не столько от ранения, сколько от попорченной кольчуги. Значит, тоже ничего серьезного.

— А мне мизинец отрубили… — озадаченно произнес Аудульф. — Это как вообще? И когда?

Ульфхеднар в пылу схватки даже не заметил, что пострадал.

Я подошел к нему с зажженным от костра факелом и осмотрел руку.

— Чисто срезали, без ошметков, — я повертел его еще, осматривая. — И кровь не идет, остановилась сразу и рана засохла.

— Это потому, что я ульфхеднар! — но Аудульф продолжил удивляться. — Но как? Мне нужно срочно задобрить богов! Остались у нас живые хузары? Я должен принести кого-нибудь в жертву, иначе могу потерять удачу!

— Есть трое! — Торир уже притащил живых хузар к нашим ногам. — Вот эти! И еще толстяк.

— Этот — мой! — тут же заявил я. — Остальных можешь резать, Аудульф. Если тебе так необходима хузарятина, то пожалуйста. А толстого я сам распотрошу.

Я осмотрел остальных раненых и помог Ториру их перевязать. Поправятся. А я пошел разбираться, кто там еще в кибитке в колодках сидит.

К моему великому удивлению, там находились четверо пленных хузар.

Интересное кино получается. То есть хузарин Ицхак захватил в плен своих соплеменников!

Мы вытащили бедолаг из кибитки, и я приказал сбить с них колодки.

— Я — хевдинг Ратибор Белый Кречет! Кто вы такие? — спросил я их. — Расскажите нам, за что и как вы оказались в плену у Ицхака, и я решу, что с вами делать дальше!

Молодой симпатичный парень, явно главный среди освобожденных, с достоинством поклонился мне и произнес:

— Спасибо вам за наше спасение! Я — Езекия бар Кофин! Мы немного задержались в пути, отстав от нашего каравана. Мои братья ушли из Киева с товарами в Ладогу, а я задержался в городе, чтобы завершить одну сделку. Пришлось догонять наших. На пути к Полоцку мы наткнулись на Ицхака. Он — наш кровный враг, прихвостень кагана, несколько лет назад убил брата моего отца! Мы отчаянно бились, убили пятерых его воинов, но нас было слишком мало. Они зарубили шестерых моих людей, а нас захватили в плен. Наши жизни в твоих руках!

Так вот почему хузар Ицхака оказалось меньше! Мы ждали три десятка, а пятерых этот Езекия со своими хлопцами, значит, порешил.

— Ицхак — наш враг тоже, он похитил наших женщин. Мы настигли его и победили! — сказал я немного подумав. — Вы свободны, я отпускаю вас всех. Ваших лошадей и оружие я вам возвращаю. Мы идем в Полоцк. Предлагаю присоединиться к нам.

— Спасибо тебе, хевдинг! Я принимаю твое предложение! Сейчас у меня нечем отплатить тебе за твою доброту, но весной мы пойдем обратно, и я верну долг сполна!

— А чем торгуете с братьями своими? — поинтересовался я.

— Лошадьми торгуем. Сбруей седлами. Дорогие товары у нас, качественные. Не всем по карману. Но для тебя, хевдинг, и твоих воев — в самый раз будет! Я вам лучших коней и седла привезу, обещаю! Седла и сбрую — весной, а коней — осенью! Еще голубями торгуем, специально обученными, чтобы вести передавать.

Почтовые голуби? Хм, а это интересно! Мне бы пригодились такие… Хотя бы с тем же Бермятой связь держать.

— Голубей я бы у вас купил, нужны мне такие птицы!

— Привезу! — кивнул хузарин. — Князю в Полоцке таких мы продавали, да боярам нескольким.

— А этим зачем? Не знаешь? — полюбопытствовал я.

— Князю зачем — не знаю, он не говорил. А вот боярин один, Видан, с родичем своим, двоюродным братом Доброжиром, что в Ладоге тоже боярин, по торговым делам переписывается. Для этого и взял голубей. Остальные, надо думать, тоже с этой целью покупали.

Доброжир… Слышал я уже это имя. Это ведь тот гад, который братьев Беляя извел! Значит, родичи у него здесь, у нас в Полоцке. Надо запомнить… А еще лучше, подумать, как отомстить за братьев Беляя. Подумаем, посоветуемся и решим.

— Хорошо! Договорились, Езекия бар Кофин! А теперь, если хочешь насладиться местью, пойдем и поговорим с Ицхаком! Я пленил его и собираюсь его казнить.

Не буду описывать наш разговор и казнь подлого хузарина Ицхака бар Шимона. Скажу только, что обещание Айникки я выполнил. А Езекия отомстил за убийство своего дяди и перерезал толстяку горло.

После казни мы быстро обыскали все транспортные средства. Добыча была знатная. В одной из кибиток лежали упакованные в промасленные тряпки мечи из отборной стали. Три с лишним десятка. Рукояти простые, без особых изысков, клинки с шикарным балансом — лучшие рабочие инструменты для настоящих воинов. Там же нашлись большие связки готовых стрел и несколько мощных луков. Был еще десяток дорогих кольчуг, посеребренных и покрытых специальным лаком от ржавчины, и несколько шлемов скандинавского образца, как открытых, так и с полумасками-очками.

В следующей кибитке хранилась серебряная утварь европейского производства, явно награбленная какими-то викингами в дальних походах на монастырские земли каких-нибудь франков и англов. Кубки, украшенные драгоценными каменьями, блюда, тарелки и блюдца, расписанные дивными узорами, изящные ложки, длинные двузубые вилки, столовые ножи. Все из серебра. Наверняка хузары получили эту посуду в оплату за своих лошадей и другие товары, ценимые на севере. Мы ее продавать не станем — сами с серебра кушать будем, как благородные доны.

Весь возок главного хузарина был забит тючками с отборным мехом. Плотно упакованные шкурки горностая, соболя, чернобурки, песца и пардуса лучшего качества занимали почти все пространство. Там же лежал и мешок с серебряными монетами, размером и весом с пудовую гирю.

Хорошо наторговали хузарские гости в Полоцке!

В полу кибитки Ицхака нашли схоронку, небольшую нишу, искусно выдолбленную в доске. В ней лежали три холщовых мешочка — колбаски с золотыми византийскими солидами. Сто пятьдесят монет, каждая примерно по четыре с половиной грамма весом. Итого около