Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

архаичных голосов наконец понимает: до меня дошло. Спустя столько времени.

Огонь во плоти. Пламя в теле. Кровь силы.

Огонь во плоти. Пламя в теле. Кровь силы.

Огонь во плоти. Пламя в теле. Кровь силы.

— Что? — голос Мелайны выдёргивает меня обратно в реальность; её глаза жадно обшаривают моё лицо в поисках хоть какой-то зацепки: — Что случилось?

Наконец я поднимаю на неё взгляд: — Я никогда не была Избранной…

Я сглатываю.

— Это Коул.

ГЛАВА 64. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЕБЯ НЕ БУДЕТ

Я перекатываю рукоять кинжала по голой ладони. Вперёд и назад, пока дождь с шипением хлещет по земле вокруг меня. Одежда промокла насквозь, до самой последней нитки. Я заворожённо смотрю, как капли разбиваются о лезвие, и в голове бьётся лишь одна мысль: боги послали мне этот знак, я иду по верному пути.

Голос Коула звучит в памяти, перекрывая шум ливня: «Так я мог чувствовать тебя ближе всего… даже если тебя уже не было бы рядом».

Моё сердце раскалывается, позволяя накатившей волне чувств затопить грудь и вытеснить каждый глоток воздуха.

Я вспоминала бы каждый наш общий вздох. Каждую улыбку, каждый смешок, каждый поцелуй и каждое прикосновение.

Воспоминания, прожитые годы и всё то, чем был Коул, проносятся перед глазами бурным, неостановимым потоком, грозя утянуть меня на дно, прочь из этого мира. Я поднимаю глаза на Дэйшу: она медленно моргает, глядя на меня с полным пониманием.

— Ты уверена? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Если ты веришь, что так правильно. — Она прижимается своим лбом к моему, прикрывая веки. — Я пойду за тобой во тьму и в следующую жизнь. И пусть в этой нам было отмерено немного времени, мы наверстаем всё в грядущей. Это предначертано судьбой.

Зажмурившись, я прижимаюсь лбом к её чешуе, крепче сжимая пальцы на рукояти кинжала, а второй рукой чешу её под подбородком. Её горловое мурлыканье раскатывается в воздухе грозным громом, и к глазам подступают слёзы. Она не должна через это проходить, и сколько бы я ни пыталась убедить её, что способна разорвать нашу связь, она остаётся непоколебимой в своём упрямстве.

Куда ты, туда и я, — снова шепчет она, напоминая. Словно здесь вообще есть место сомнениям.

Я отстраняюсь и встречаю её белые кошачьи глаза. Струи дождя змейками сбегают по выступающим гребням её чёрной чешуи, превращаясь в ручьи, стекающие по морде. Она моргает.

Медленно. Спокойно. Словно доверять мне для неё так же естественно, как дышать.

Дрожащей рукой я поднимаю кинжал и прижимаю остриё точно над сердцем. Три дюйма, говорил Дэриан. Больше ничего не потребуется. С каждым гулким ударом сердца эта мысль звучит всё громче и громче, пока не обретает собственный голос и не начинает истошно орать:

Сделай это.

Сделай.

Это.

Это самый лёгкий выход. Самый быстрый путь. Такая простая жертва. Я спасу Коула прежде, чем он преодолеет хотя бы половину пути к замку. И зная то, что знаю теперь — что истинным Избранным из пророчества всегда был он, — кажется чистейшим эгоизмом не принести себя в жертву ради спасения всего королевства. Две жизни взамен одной. Чтобы спасти сотни тысяч. Простой расчёт.

Вот только это уравнение не решается так просто.

Дрожь в пальцах перерастает в настоящую судорогу; я обхватываю запястье правой рукой, отчаянно пытаясь унять эту пляску. Новые слёзы срываются с ресниц, когда я опускаю взгляд на прекрасное чёрное кольцо на среднем пальце правой руки. Зримое, физическое воплощение уз, связавших нас с Дэйшей.

Я так отчаянно боролась за её жизнь, и теперь сама же оборву её.

И всё лишь потому, что она любит меня.

Зажмурившись изо всех сил и стиснув зубы, я с силой вдавливаю остриё сквозь куртку, сквозь ткань рубашки, сквозь…

Непреодолимая сила останавливает лезвие, не давая ему войти глубже, словно я наткнулась на невидимую стену. И эта невидимая стена с силой отталкивает мои руки прочь от груди.

— Не смей, чёрт тебя дери! — долю секунды спустя раздаётся яростный рык у меня за спиной.

Я распахиваю глаза: две ладони, покрытые шрамами, намертво стискивают сталь между моими руками и моим сердцем. Силой отводя клинок от моей груди, чужие пальцы медленно разжимают мою хватку, и сквозь них сочится кровь.

— Брось его! — гремит голос прямо над моим ухом.

Я резко запрокидываю голову назад, ударяясь о чьё-то твёрдое тело; пальцы разжимаются с глухим стоном боли, и в то же мгновение сильные руки смыкаются вокруг меня, прижимая мои локти к бокам. Я отчаянно бьюсь, пытаясь вырваться, а Дэйша со свирепым рёвом вздымается на дыбы. Я рвусь из захвата, пока меня силой не разворачивают лицом к напавшему.

Суженные зелёные глаза Дэриана впиваются в мои; его лицо перекошено от безудержной ярости, пальцы мёртвой хваткой впиваются мне в плечи.

Он сбивает мои руки вниз, не давая кинжалу подняться выше пояса, и пытается отобрать оружие: — Прекрати! Отпусти его. Я сказал: брось!

Он выкручивает клинок из моих пальцев и швыряет его далеко в реку. Всхлип поднимается из глубины груди и прорывается наружу рыданием. Стоит мне без сил осесть на колени, не отрывая взгляда от бурлящей воды, как он падает передо мной и подхватывает меня.

Мы оба стоим на коленях в грязи; его перепачканные в крови ладони обхватывают моё лицо, и он кричит: — Посмотри на меня, посмотри на меня! — Он отчаянно пытается заставить меня поднять голову, а затем его голос вдруг срывается и мягчеет: — Тебе нельзя. Ты не можешь так поступить…

— Почему? Почему нет? — шепчу я сквозь пелену застилающих глаза слёз. — Это ведь самый лёгкий путь…

— Ты не сдаёшься так просто! Мы не ищем лёгких путей! — Он держит моё лицо в ладонях, приковывая меня взглядом.

— Ты не должен быть здесь… — шепчу я; мой голос дрожит так, словно я вот-вот разобьюсь на куски и растаю в его руках.

— Я знаю, знаю. Но я не думал того, что наговорил… — Его дыхание вырывается частыми, тяжёлыми толчками: — Я… я всё испортил. И я… я причинил тебе боль. Мне…

Всё вокруг замирает.

Он вглядывается в мои глаза и проводит большим пальцем по скуле. Его голос подрагивает, готовый вот-вот сломаться: — Прости меня.

Эти слова пронзают меня насквозь, вонзаясь глубже любого клинка прямо в сердце. Я никогда прежде не слышала от него этих простых слов. Он даже намёком не заикался о них после всех тех кошмарных вещей, что натворил. Он не из тех, кто просит прощения, но здесь и сейчас…