Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

уже опустилось за горизонт, я расстёгиваю крепления и соскальзываю на землю. Если мы выступим через пару часов, то сможем догнать остальных по пути в Миллтон, а Дэйша как раз успеет немного перевести дух.

Кто сказал, что мне нужен отдых? — огрызается она, но всё равно опускается на брюхо, поджимая передние лапы под грудь и складывая крылья.

Несмотря на свинцовую усталость, навалившуюся после целого дня полёта, я тут же прижимаю ладони к земле и закрываю глаза. Поток силы гудит под моими руками, затаившись в ожидании.

Я молю всех высших богов, чтобы кто-нибудь встретил меня по ту сторону. Кто-то, кто укажет, как мне исполнить пророчество и сокрушить короля прежде, чем он доберётся до Коула.

Что ты делаешь? — с укоризной спрашивает Дэйша, буравя меня пристальным взглядом.

— Я должна попытаться найти ответы. Хоть что-нибудь.

Я опускаю голову и тяну силу на себя, пока острая боль не заливает тело, растворяя меня в ослепительной, бесчувственной белизне. Холод отступает, унося с собой и жгучую боль от вытягивания линий лей, пока я не перестаю чувствовать хоть что-то. Белизна обволакивает меня густым туманом, и я вглядываюсь во все стороны.

Сердце замирает в груди, когда из мглы проступает силуэт, принимая очертания человека.

ГЛАВА 62. СВЕТ В ИСТИНЕ

Словно в замедленной съёмке, передо мной появляется мужчина. Его бледное лицо усыпано веснушками на переносице, а русые волосы аккуратно зачёсаны назад. Когда он улыбается, моё сердце сжимается в груди. Потому что…

Потому что его улыбка точь-в-точь как моя.

— Здравствуй, Катерина. Как же я рад наконец встретиться с тобой.

— Отец? — вырывается у меня крик.

Я бросаюсь к нему, но налетаю на невидимую преграду. И хотя здесь исчезли все физические ощущения и осязание, меня захлёстывает теплом, безопасностью и непреодолимой лавиной любви.

Он без труда проходит сквозь невидимую стену, разделявшую нас, и проводит ладонью по моим волосам, не отрывая от меня глаз: — Боги, только посмотри на себя. Ты просто красавица. Ты так похожа на свою мать.

Я смеюсь, сквозь улыбку на губах по щекам катятся слёзы: — Я думала… я думала, тебе нельзя касаться меня?

— Знаешь, почему мама назвала тебя Катериной?

Я качаю головой.

— Потому что это имя значит «чистая». Я знаю, ты поступишь правильно. — Он смахивает большим пальцем слезу с моей щеки: — Ты прошла столь долгий путь. И все мы так гордимся тобой, любовь моя.

От слова «гордимся» я вздрагиваю и прикусываю губу. Я даже не осознавала, насколько отчаянно нуждалась в этих словах. И то, что они звучат именно из его уст…

Я оглядываюсь по сторонам, отчаянно надеясь увидеть остальных родных. Увидеть Мардж или хотя бы Сетана. Увидеть всех тех, кого я не смогла спасти: ту маленькую девочку, её семью, Корвина…

— Только я… Пройдись со мной. — Он предлагает мне руку, согнутую в локте.

Я беру его под руку, и мы неспешно шагаем в одном направлении, уходя в белое марево. Само это действие кажется нелепым — бесцельно брести в пустоту. Но мне дорого его присутствие, и я отдам всё что угодно, лишь бы продлить это мгновение рядом с ним.

Я поднимаю на него глаза: — Я дочитала твой дневник. Он всё ещё со мной.

Его лицо озаряет тёплая улыбка: — Правда? Я счастлив это слышать. Это семейная реликвия. Изначально он принадлежал моему отцу, но тот погиб до того, как успел оставить в нём хоть строчку, и до того, как я смог его увидеть. Поэтому, когда мама отдала дневник мне, он всегда был для меня чем-то невероятно дорогим. Моё сердце наполняется радостью от мысли, что ты сберегла его.

Я отвечаю ему такой же улыбкой, радуясь всем тем мгновениям, когда сомневалась, стоит ли его сжечь, и ещё больше благодаря Коула за то, что он спрятал его для меня: — Ты перестал писать после того, как обосновался в Северном лесу в Пэдмуре. Что произошло? Как ты встретил маму?

— Что ж… Твоя мама была искусной лучницей на службе короля, как ты, возможно, знаешь. Спустя несколько дней после того, как я укрылся в Северном лесу, она поймала меня с поличным с яйцом Дэйши в руках. Каким-то чудом её стрела лишь задела моё лицо по касательной. — Он касается указательным пальцем левой щеки, указывая на тонкий бледный шрам: — Мне хочется верить, что это был лишь предупредительный выстрел. Твоя мама никогда не промахивалась. Когда наши взгляды встретились, в ней словно что-то вмиг переменилось. Она схватила меня и взяла в плен. Вот только… так и не доложила обо мне. Не выдала меня страже. Взяв меня в плен, она прочла мой дневник, и это перевернуло всё её восприятие. Она начала сомневаться в короле и в королевстве, которому служила. Даже во время службы в Артериасе в качестве королевской лучницы ей приказывали совершать много сомнительных вещей. Вещей, которые растоптали её принципы и не давали ей покоя.

— Вот… вот почему она лишилась рассудка, верно? — тихо спрашиваю я, и печаль тяжёлым саваном опускается на плечи от этой мысли. Это ощущается даже горше, чем если бы её разум угас естественным путём. Но знать теперь, что виной тому мог быть король? Что виной были зверства, свидетельницей которых она стала? Если меня мучают кошмары о тех, кого я не спасла, то через какой ад пришлось пройти моей матери?

Отец отвечает: — Нет. Точнее… может быть, и поэтому тоже. Но истинной причиной её гибели стала драконья кровь.

У меня перехватывает дыхание, я вскидываю на него ошеломлённый взгляд: — Она была Испорченной? Но почему?!

— Когда мы с твоей матерью полюбили друг друга, мы поженились. Я всегда намеревался вернуться в Земли драконов, и пусть мне потребовалось время, чтобы убедить её, мы решили отправиться в путь вместе. Но, хвала богам, она забеременела твоим братом. Мы были вне себя от счастья, но понимали, что идти на север с ребёнком под сердцем слишком опасно. Поэтому мы решили подождать, пока ему не исполнится несколько лет, чтобы тронуться в путь втроём. Вскоре после рождения твоего брата она тяжело заболела. Настолько тяжело, что оказалась на пороге смерти. Я сходил с ума от отчаяния. Я не мог жить в мире, где её нет, и не мог позволить твоему брату расти без матери. И тогда я совершил смертный грех. Я отдал почти все наши деньги за драконью кровь, чтобы спасти её.

Он опускает голову, глядя на ровную белизну под