Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

благодаря этому дракона. И если мой отец погиб однажды… то Мелайне пришлось пережить смерть Сетана дважды.

Я опускаюсь на пол рядом с ней и поглаживаю её по плечам: — Тш-ш. Горе способно пробудить в человеке самые… неприглядные стороны. Кто-то однажды сказал мне: «раненые звери кусаются».

— Мардж, — всхлипывает она в ладони. — Да. Она всегда так говорила.

Одно только её имя отдаётся ударом под дых. Но я печально улыбаюсь: — Да. Мардж…

Мелайна отрывает от ладоней заплаканное лицо: — Но как тебе удаётся справляться со всем этим так стойко? Как? Как после всего пережитого ты вообще умудряешься сохранять такое благородство?

Я не могу сдержать горького смешка от столь нелепого заявления: — Мне? Справляться стойко? Мне, конечно, льстит, что ты так думаешь… но это бесконечно далеко от правды. Если уж на то пошло, я поняла одно: утрата и горе — это не прямая дорога. Это замкнутый круг. Боль не исчезает со временем, ты просто учишься двигаться вместе с ней. Каждая потеря — словно обнажённый кинжал в руках: со временем ты просто приноравливаешься идти так, чтобы не полосовать себя снова и снова при каждом шаге. Нужно просто быть осторожной. Двигаться медленно, пока не сможешь бежать. Но этот шрам останется с тобой навсегда.

Я снимаю с запястья подаренный ею металлический браслет и протягиваю ей.

Безмолвное перемирие.

Её взгляд мечется между браслетом и моим лицом. Точно такой же жест сделала её лучшая подруга — Селеста, — когда думала, что её отец погиб в первый раз.

Могу лишь представить, как отчаянно её разум сейчас пытается убедить себя, что всё происходящее неправда — ведь в прошлый раз он не умер. Даже сейчас мысль о потере Мардж отзывается во мне мучительным уколом. Я до сих пор иногда ловлю себя на подсознательном порыве подойти и задать ей вопрос. Или поделиться находкой. Или машинально жду подзатыльника всякий раз, когда с языка срывается крепкое словцо. И каждый раз приходится одёргивать себя: её больше нет.

Какие же страшные, адские шутки способен выкидывать человеческий разум под тёмным покрывалом скорби.

Губы Мелайны снова начинают дрожать, когда она берёт браслет и смотрит на него.

— Мне так жаль, Мелайна, — искренне шепчу я.

Стены её привычной сдержанности рушатся, и я притягиваю её к себе, сжимая в объятиях. Она утыкается головой мне в плечо, тихо плача, пока я глажу её по спине. Спустя несколько минут она отстраняется, утирая слёзы.

— Спасибо, — шепчет она. — И прости меня за то, что я наговорила про Дэриана…

— Не стоит. Ты права. Именно поэтому я больше не собираюсь… — я слегка наклоняю голову вбок, давая понять без слов, — быть с ним. Больше никогда.

Я поднимаюсь на ноги и помогаю ей встать с пола: — И всё же я рада видеть, что вы с Арчи снова понимаете друг друга.

Она печально улыбается: — Он столь же великодушен в своём прощении, как и ты.

— Я бы сказала, даже куда больше.

Мы обе тихо прыскаем со смеху — эта мимолётная лёгкость прорезает нависшую печаль.

Она высвобождает руки из моих ладоней, смахивая остатки влаги с щёк: — Виталанский совет прислал весть: они требуют, чтобы через два дня мы явились в Миллтон на совет, где решится, кто займёт место моего отца.

— Но… разве нам не следует отправиться в Бэйрок и попытаться найти старейшину Хонору, чтобы перевести дневник королевы? Что, если она снова сменит убежище прежде, чем мы доберёмся туда?

— Знаю. Меня тревожит то же самое. Мы до сих пор не знаем, как именно убить короля, и у нас нет плана действий.

— И что, по-твоему, нам делать?

Она в изумлении отстраняется: — Ты спрашиваешь меня?

— Да, а почему бы и нет?

— Потому что… — Её плечи опускаются. — Ты Избранная. Ты должна вести виталанцев за собой, так что именно тебе надлежит принимать такие решения. Особенно после того, что я натворила прошлой ночью…

— Уверена, найдётся немало желающих поспорить с этим утверждением. Предпочтительно на мечах. Но… я прощаю тебя, Мелайна. Не позволяй горю заглушить твоё сердце и доброту. Мне важно знать, что думаешь ты.

— Спасибо… — Она прочищает горло и продолжает: — До Миллтона отсюда два дня пути, а до Бэйрока — не меньше недели. Думаю, мы можем разделить силы. Если отправить наездников драконов с дневником в Бэйрок, они доберутся туда меньше чем за полсрока. Остальные отправятся в Миллтон, а после совета мы встретимся с всадниками обратно здесь, в Найтфорте.

— Звучит разумно. Но скажи… ты уверена, что можешь доверить наездникам драконов столь важную отдельную миссию?

— Если отец доверял им и скрепил с ними пакт крови, я тоже буду им доверять.

Верно. Со смертью Сетана… Я опускаю взгляд на ладонь, которую надрезала, скрепляя пакт крови с ним. Шрам посветлел настолько, что стал почти неразличим. Разглядеть его можно, лишь повернув ладонь под определённым углом к свету.

— Есть ещё кое-что. — Она берёт со стола лист бумаги и протягивает мне.

Я беру его и пробегаю глазами по строчкам: весь лист исписан пятью одинаковыми строками, повторяющимися снова и снова на незнакомом наречии: — Что это?

— Перед смертью отец сказал, что эта запись встречалась в дневнике множество раз. И единственные слова, которые он сумел разобрать, были «воздух и ночь». Он считал это важным, поэтому я переписала их на отдельный лист, на всякий случай.

Я провожу большим пальцем по краю бумаги, словно это способно открыть мне истинный смысл непонятных символов: — Думаю, это пророчество.

— Но вот что странно… — Она наклоняется ближе и проводит пальцем под верхней строкой: — По его словам, эти строки переводятся не так, как то пророчество, которое мы все знаем с самого детства. Некоторые слова выглядят похожими, но они другие.

Я шумно выдыхаю: — Что ж, очень надеюсь, что наездники драконов найдут старейшину Хонору как можно скорее.

— Я тоже.

В трёх домах от моих временных покоев расположился Коул. Желая проведать его, я поднимаюсь на две ступеньки к двери и заношу кулак для стука. Створка уже приоткрыта на пару дюймов.

— Коул?.. — негромко зову я, и когда ответа не следует, кончиками пальцев приоткрываю дверь шире и заглядываю внутрь.

Втайне надеясь, что вид его успокоит моё смятенное сердце. Ведь, быть может, всё это время отвлекаться на Дэриана было глупостью чистой воды. Быть может, мне следовало замкнуться в себе. Или просто смириться с тем, что раз Коул всё ещё формально помолвлен, мне суждено оставаться одной.

Коул