Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

меня нет ни единого шанса. Но между нами встаёт молчаливое признание его уважения ко мне.

Я сглатываю подступивший страх и взываю к затаённой глубоко внутри ярости, как учил Дэриан. К ярости, которую поселил во мне Коул, умолчав о помолвке с Селестой. К праху того, чем мы когда-то были.

Я вгрызаюсь в эту ярость, словно зарываясь пальцами в землю и вытягивая её из самых тёмных глубин души. Я срываюсь с места, посылая меч к его коленям, и он ставит блок. Мы сплетаемся в сериях разворотов и рубящих выпадов. Мне не требуется много времени, чтобы заметить его скованность. Пусть он и наносит удары, в них нет той скорости и сокрушительной силы, на которые он способен на самом деле.

Черпая силу из гнева, я стискиваю зубы и вкладываю эту ярость в каждую атаку. Больше не сдерживаясь, я бросаюсь вперёд, ведя лезвие прямо к его горлу. Мой клинок со звоном врубается в его выставленный блок, отдаваясь вибрацией по всей руке до самого плеча.

Он удерживает мой меч своим. На его лбу не выступило ни капли пота — с таким же успехом мы могли бы кружиться в медленном танце. Мои мышцы горят под натиском его грубой силы, давящей на металл; руки дрожат от напряжения, затем начинает потряхивать и ноги, пока я отчаянно пытаюсь не уступить ему ни пяди, и всё же…

Он.

Всё ещё.

Поддаётся.

Он может в мгновение ока повалить меня на спину. Прямо здесь. Прямо сейчас. На глазах у всех.

— Давай же, — цежу я сквозь зубы, буравя его яростным взглядом.

Он лишь едва заметно качает головой, сжав челюсти.

— Ты… всё ещё… сдерживаешься, — рычу я, наваливаясь на него всеми остатками веса и сил. — Я тебе не какая-то хрупкая… девчонка…

С глухим выдохом он взрывается ответным движением, высвобождая мощь и отбрасывая меня назад. Я падаю словно в замедленной съёмке: деревья и небо смазываются перед глазами в круговерти. Я зажмуриваюсь и сжимаюсь всем телом, готовясь к удару о землю. Сначала о мерзлую твердь ударяется бедро, следом спина, плечи, моя…

Что-то подхватывает мой затылок, смягчая падение и не позволяя голове разбиться о камни. Распахнув глаза, я встречаю золотистый взгляд Коула.

Нахмурив брови, он тихо выдыхает одними губами: — Ты как?..

Я киваю, приподнимаясь. Он убирает ладонь с моего затылка и подаёт руку, помогая встать на ноги. Один за другим зрители взрываются аплодисментами, крича так же громко, как после моей победы над Мелайной. Я оборачиваюсь, ловя улыбкой взгляды каждого из них.

Оглянувшись через плечо, я выдыхаю: — Ты…

Но его уже нет.

После ужина я ухожу в лес и сажусь у самой кромки реки, глядя на бегущую воду и рассеянно поглаживая огромную морду Дэйши, пока она не начинает дремать рядом со мной. Перчатки Мардж лежат у меня на коленях. Чешуя Дэйши, всё ещё хранящая тепло угасающего зимнего солнца, приносит мне покой; мои пальцы медленно скользят по каждому гребню. При каждом её выдохе морозная, хрусткая трава почти прижимается к земле.

— Я искал тебя, — раздаётся низкий голос. Коул подходит ближе и садится рядом со мной.

— Это ведь ты ушёл тогда.

Дэйша вскидывает голову, смотрит на Коула и снова опускает морду, плотнее подбирая крылья к бокам.

Он бросает на меня осторожный, настороженный взгляд: — С тобой всё в порядке?

Я киваю и расправляю плечи, не отрывая глаз от несущейся воды; в мышцах от движения прокатывается ноющая ломота. — Ты всего лишь повалил меня на землю. Ты же меня не покалечил.

— Я не об этом.

Его неожиданный ответ наконец заставляет меня оторвать взгляд от воды.

Когда наши взгляды встречаются, он прочищает горло и опускает глаза, принимаясь теребить пучок травы под ногами: — Я… послушай. Я знаю, скольких близких людей ты потеряла. И знаю это чувство, будто удары сыплются один за другим без передышки. И… я просто хотел убедиться, что ты держишься.

— Полагаю, держусь так хорошо, насколько вообще возможно, — тихо отзываюсь я.

Я смотрю вниз на лежащую под моей ладонью Дэйшу — её глаза прикрыты, дыхание ровное, — и тёплая улыбка невольно трогает мои губы. Но стоит мне бросить взгляд на Кольцо Крови на своём пальце — кольцо матери Коула, — как улыбка гаснет.

Должно быть, он смотрит на меня, потому что спрашивает: — Что? Что такое?

— Мне не по себе от того, что я его ношу, понимаешь? — шепчу я в ответ.

— Почему?

— Потому что… — Я прочищаю горло, с трудом облекая мысли в слова.

Вся правда в том, что кольцо его матери всегда было обещанием нашей связи. Нашей любви. Нашего общего будущего. Носить его теперь кажется несправедливым — и по отношению к нему, и ко мне. Мне не по себе от того, что оно остаётся на моем пальце теми ночами, которые я провожу с Дэрианом. Когда всё, чего я жажду на самом деле — если уж быть честной с самой собой, — это единственное, что мне не суждено получить. Он сам.

Я продолжаю: — Потому что это кольцо твоей матери. И мне кажется, оно должно храниться у тебя…

Он накрывает мою ладонь своей, и голос его звучит мягко: — Перестань. Оно всегда предназначалось тебе, любила бы ты меня или нет. Говорилось ли в том пророчестве о тебе или о ком-то другом. Я не хочу, чтобы ты винила себя из-за него. С того самого дня, как я тебя встретил, я ни на ком другом не мог его представить.

Я прикусываю щёку изнутри, переводя взгляд на его сильную ладонь, лежащую поверх моей. Качая головой со смешком, в котором нет ни капли веселья, я бормочу: — Боги… Никогда бы не подумала, что всё закончится вот так…

— Да уж… — Он опускает глаза на наши руки. — Слишком многое из того, что принадлежит мне, на самом деле твоё. Неотделимо твоё…

В горле и груди сжимается тугой узел напряжения. Ему незачем произносить это вслух, чтобы я поняла.

Он шепчет — так просто. Так искренне: — Мне… так жаль, Катерина Блэквинд. Прости меня за то, каким я был. Прости, что причинил тебе боль. Я не заслуживаю твоего прощения — знаю. Но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы однажды загладить свою вину перед тобой.

Затем он едва заметно сжимает мою ладонь и поднимается на ноги, собираясь уходить. Он делает несколько шагов, тепло его руки исчезает с моей кожи, и я поворачиваюсь, провожая его взглядом.

— Коул?..