Читать книгу - "Видимость обманчива и другие пьесы - Томас Бернхард"

Стротцка

все на него взвалить хотел

Ольга

Но идея-то была мамина

Анна

Мать ни за что не хотела в Оксфорд

но ей пришлось смириться

Мать хотела здесь в Вене на другую квартиру

переехать

а вовсе не в Оксфорд

впрочем это не имеет значения

отец никогда ее не слушал

ее мнения интересовали его все меньше

она никогда не умела настоять на своем

Оксфорд для меня кошмар

но каждый день в Вене

для меня еще больший кошмар

я просто не могу здесь больше жить

я просыпаюсь и чувствую страх

сегодня здесь и вправду ничуть не лучше

чем было в тридцать восьмом

сейчас в Вене нацистов больше

чем в тридцать восьмом

вот увидишь

все это очень плохо кончится

и не нужно даже особого ума

чтобы это понимать

они возвращаются

они уже повылезали из всех нор

которые сорок лет были заткнуты

пяти минут с человеком поговорить не успеешь

и тут же выясняется

что это нацист

куда бы ты ни пошел к булочнику

в химчистку или в аптеку

на рынок

а в Национальной библиотеке

мне кажется иногда

что вокруг меня сплошь одни нацисты

они только ждут сигнала

чтобы открыто против нас выступить

(Кричит)

Дядя Роберт ты не торопись

мы тебя подождем

(Ольге)

В Австрии надо быть либо католиком

либо национал-социалистом

ничего иного они просто не терпят

всякого инакого они просто уничтожают

и притом только стопроцентным католиком

и стопроцентным национал-социалистом

Ольга

Мама в Нойхаусе долго не выдержит

Анна

В субботу в Йозефштадте «Минна фон Барнхельм»

на это она точно пойдет

а в Нойхаусе она нашей фрау Циттель

будет помыкать

Ольга

А Герта

Герту она тоже с собой берет

Анна

Да кто Герту считает

пусть берет на здоровье

тяжелую работу Циттельша все равно

уже делать не может

эта Циттель считай что почти уже член семьи

и только во вторую очередь экономка

Отец в последние годы

гораздо больше с Циттельшей общался

чем с матерью

без Циттельши тут все давно бы развалилось

Ольга

А мать ее еще жива

Анна

Ей девяносто два

она в Критцендорфе в доме для престарелых

отец платил за нее

теперь платить некому

Ольга

Но у мамы ведь не только пенсия

Анна

Да нет за ней все еще

уксусная фабрика

и фабрика фесок

она хоть ими и не занимается

но зарабатывает на них кучу денег

даже отец не смог

эти фабрики доконать

(Кричит Профессору Роберту)

Мы ждем-ждем дядя Роберт

мы никуда не торопимся

Циттельша нас покормит

(Ольге)

В Оксфорде он книгу хотел закончить

на книге теперь придется наверно

поставить крест

И рояль малой скоростью уже отправили

вот кретинизм

но пока я продолжаю работать

в Национальной библиотеке

все еще ничего

хотя порой мне там просто невыносимо

ты даже представить себе не можешь

какие это тупицы

Директор совершенно невозможный тип

каждый день в столовой садится за мой столик

прямо напротив меня

он то ли из Зальцбурга то ли из Тироля

всякий раз при одном его появлении

у меня пропадает аппетит

господи ну что за люди

но у нас же все должности по партийным

спискам расписаны

и чем человек глупее

тем выше пост он занимает

вот и сидят повсюду эти идиоты

это то что отца всегда так бесило

в университете ведь тоже идиотов полно

он двадцать лет среди них мучился

болваны из Штирии идиоты из Зальцбурга

это все коллеги

вся умственная жизнь в этом городе

почти напрочь задавлена низостью и тупостью

комбинаторов-столоначальников

Девяносто процентов моих сотрудников

нацисты

вот что отец говорил

и являют собой воплощение либо католической

либо национал-социалистстской тупости

а подлость и низость свойственны что тем

что другим

город Вена это одна сплошная трясина

тупости и низости

Ему там даже поговорить было не с кем

напоследок у него один только дядя Роберт

и оставался

Ольга

Но тебя же никто не заставлял

идти работать в Национальную библиотеку

Анна

А что мне было делать

Без Национальной библиотеки

я бы всего этого просто не вынесла

я бы вообще не знала зачем живу

ты же не думаешь

что я способна просто так дома сидеть

никогда бы не смогла

Ждать как вот мама

когда от фабрик что-нибудь перепадет

меня от этого всегда жуть брала

Маме тоже надо было заняться

чем-нибудь умственным

она бы тогда не стала такой

Хождение в Йозефштадт в театр

это только блажь

запряталась в болезнь

Я сегодня на «Минну фон Барнхельм» иду

тоже мне умственная работа

театр нужен этим людям

только для исправной работы пищеварения

Ольга

Но без театра

у нее вообще ничего не останется

Анна

В том-то и беда

по сути отец маму уничтожил

Ольга

А она отца

Анна

Людям свойственно взаимоуничтожать друг друга

а уж в браке и подавно

вопрос только в том кто кого раньше

кто первым даст себя разрушить

и уничтожить

только на этом брак и держится

что бы они там ни пели

Ее приступы это ее орудие власти

с их помощью она двадцать лет держала отца

в руках

сперва вероятно это было даже

и не притворство

вероятно это даже и сейчас не притворство

но по сути-то притворство

все болезни такого рода

это настоящие болезни но и притворство

(Кричит Профессору Роберту)

Нам некуда торопиться дядя Роберт

(Ольге)

Это и для дяди Роберта конец

просто он не из тех кто кончает самоубийством

Такие люди как дядя Роберт

из окон не выбрасываются

их впрочем и нацисты не травят

они по большей части просто игнорируют

все что вокруг них происходит

опасно только с такими как отец

эти в любую секунду все видят и все слышат

потому-то им и страшно

Дяде Роберту не всегда страшно

дядя Роберт и сегодня жизнью наслаждается

а вот отец не наслаждался жизнью никогда

дядя Роберт прирожденный жизнелюб

дядя Роберт кстати и не верит что в Вене

по сути одни нацисты остались

когда ему говоришь он слушает но не верит

его это нисколько не трогает

поэтому он и в Нойхаусе живет спокойно

отец вот в Нойхаусе дня не мог выдержать

И на музыкальных вечерах ему нисколько

не мешает

что в зале сплошь одни нацисты сидят

дядя Роберт может слушать Бетховена

и даже не вспомнить о партийном съезде

в Нюрнберге

а отец вот не мог

Вообще-то мы больше любили

с дядей Робертом бывать

чем с отцом

еще детьми при первой возможности

к дяде Роберту бежали

а отца мы побаивались

Тех кто думает всегда побаиваются

безобидные те кто способен просто так

слушать Бетховена

людям куда милей

Благодаря дяде Роберту

у нас было счастливое детство

Ольга

Но папа ведь тоже регулярно

на музыкальные вечера ходил

Анна

Да но ему это всегда было отвратительно

из-за двойного напряжения

потому что прежде чем начать музыку слушать

он должен был отвлечься

от нацистских воззрений окружающей публики

ему приходилось сперва так сказать

закрывать глаза и затыкать уши

чтобы музыку слушать

Для обычной жизни отец был слишком

сложно устроен

Думал что в Оксфорде сможет

еще раз все начать сначала

это ошибка

не бывает так

чтобы двадцать лет в Вене продержаться

наперекор всем и вся

а потом просто так в Оксфорд вернуться

Ольга

(следя за дядей Робертом)

Дядя Роберт отца никогда не понимал

Анна

Они любили друг друга

любили больше всего на свете

но они друг друга никогда не понимали

Ольга

Я ему говорю дядя Роберт

не надо бы тебе в такую промозглую погоду

на похороны тащиться

Анна

Но это же невозможно

Чтобы брат на похороны брата не пошел

Ольга

Я правда не думала

что все так быстро кончится

Анна

Когда не произносят надгробных речей

и погода такая скверная

и людей так мало

почему это должно тянуться долго

А я на Деблингском кладбище

чувствую себя как дома

в самой Вене нет

а вот на Деблингском кладбище всегда

чувствую