Читать книгу - "Как худеют настоящие мужчины. Клиническая диета доктора Ковалькова - Алексей Владимирович Ковальков"

Бергмана были со временем, как это часто бывает, успешно забыты, а точнее, просто отвергнуты. И отнюдь не по научным причинам или противоречащим им новым открытиям. Дело в политике и элементарной экономической выгоде.

Вторая мировая война породила во всех научных кругах того времени повсеместное неприятие всего немецкого, а к самим немецким ученым отношение было, мягко говоря, сухое, надменное и пренебрежительное. Любые идеи немецких и австрийских специалистов упорно игнорировались международным научным сообществом. Их научные работы отказывались публиковать в научных журналах. Их не приглашали на конференции, и, по большому счету, с их мнением вообще тогда мало кто считался.

Не миновал этой участи и сам Бергман с его эндокринной теорией возникновения ожирения. Особенно ему не могли простить то, что в 1942 году Адольф Гитлер лично назначил его членом Научного совета военно-медицинской службы, а в 1944 году он уже работал вместе с неким Карлом Брандтом, который был рейхскомиссаром здравоохранения и личным врачом Гитлера. Именно он и был тем самым палачом, который отвечал за проведение программы по умерщвлению «недолюдей» — инвалидов, душевнобольных и людей с ограниченными возможностями. Нюрнбергский процесс вынес ему заслуженный смертный приговор.

Теперь сто раз подумаешь, прежде чем с кем-то фотографироваться.

Густаву фон Бергману, как он ни старался, от такого пятна в биографии было уже не отмыться. Его ждало презрение коллег и полное забвение. Даже его фотографию я не смог найти на просторах интернета. Но больных ожирением надо же было кому-то лечить. Тем более таких людей становилось все больше, а следовательно, помощь им могла стать великолепным бизнесом и индустрией с колоссальной прибылью. И как любое прибыльное предприятие — эту схему надо было максимально упростить и поставить на поток. Изучение гормонального фона пациента только сильно усложняло и тормозило процесс.

Да и сама медицина после военного времени нуждалась в научных подходах, требующих малых затрат на проведение лечения и дающих видимый результат, но не приводящих к полному исцелению, чтобы пациент был вынужден постоянно обращаться к тому, кто его лечит.

* * *

'Медсестра: Что случилось? Сложный случай?

Стоматолог: Прямо не знаю, что делать! У пациента полно денег, а зубы все здоровые!'

* * *

Тут я умышленно не пишу слово «врач», так как большинство врачей, последователей эндокринной теории развития ожирения, предпочли плавно дистанцироваться от нее и вообще стали заниматься другими патологиями.

На смену этой уже сформировавшейся и утвердившейся к тому времени научной теории пришли наработки молодого и перспективного американского психолога из Университета Мичигана Луиса Ньюберга.

Страна-победитель в представлении мирового сообщества имела на это полное право! Тем более что предлагаемая им система выводила ожирение из разряда медицинских заболеваний в банальное нарушение пищевого поведения. Лечение у врачей в белых халатах заменялось приятными беседами с психологом, развалившись в мягком и уютном кресле. А согласитесь, что всегда комфортнее зайти в кабинет к психологу, чем встретиться с врачом. Это было выгодно всем, кроме больных, но они об этом даже не догадывались.

Луис Ньюберг предложил считать причиной ожирения не что иное, как извращенный аппетит, т.е. неспособность человека контролировать свою меру в употреблении еды (пищевое поведение), соотносить количество съеденных калорий с потребностями метаболизма.

Говоря проще: главной причиной развития ожирения признавалось исключительно расстройство психики и развивающееся затем чревоугодие и банальная лень.

Но ведь людям, страдающим ожирением, кроме бесед с психологом, следовало дать хотя бы минимальные рекомендации по питанию, а психологи не умели этого делать просто потому, что их этому никто не учил. Они не заканчивали медицинских институтов, не знали биохимию, физиологию и тем более эндокринологию. Многие известные психологи, продолжающие и в наше время работать в этом направлении, вынуждены самостоятельно хотя бы поверхностно изучать все эти науки, чтобы элементарно объяснить пациенту, что и сколько ему можно есть.

Но и это было слишком сложно и утомительно. Нужен был более простой вариант.

И тут они, как нельзя кстати, вспомнили про уже забытую и заросшую пылью древнюю теорию калорийности. И уже в 1930 году Луис Ньюберг совместно с другим ученым, Джонстоном, в одной из своих публикаций впервые предположил, что ожирение, скорее всего, — это результат потребления богатых калориями продуктов под влиянием патологии психики.

Ну, разумеется!

И естественно, тут же была решена проблема с конкретными рекомендациями в области питания. Все просто и гениально! Не надо ничего объяснять — пусть сами высчитывают калории в пище.

Что самое интересное, теория калорийности была вновь переработана и научно обоснована именно в послевоенные годы. Именно тогда она оказалась как нельзя кстати, ведь психологам стало намного проще работать, предлагая на ее основе ограничения рациона питания в калориях. Именно тогда во всем мире впервые было решено взять за основу калорийность продуктов, а не их белково-жировой и углеводный состав. Все переключились на подсчет количества продуктов, при этом их качественный состав никого уже не волновал. К тому же самыми калорийными оказались жиры, и именно с ними началась нешуточная война, приведшая намного позже к объявлению их врагами здоровья, повинными в развитии атеросклероза, инфарктов, инсультов и даже импотенции. Это все были звенья одной выстроенной в истории цепочки научных понятий, когда одно изначально ошибочное решение повлекло за собой целый поток заблуждений, от которого большинство врачей не могут отказаться даже в наше время.

Так уж совпало, что в тот исторический период, кроме отвергнутой и постепенно забытой теории Бергмана, не было ни одной научной концепции, объясняющей с медицинской точки зрения причины возникновения лишнего веса. Поэтому у теории извращенного аппетита Луиса Ньюберга даже не было альтернативы, и она сразу же нашла отклик в научных кругах. Ее сразу же приняли как неоспоримую научную догму.

И даже несмотря на многочисленные нестыковки и противоречия, теория калорийности как составляющая часть психологической коррекции пищевого поведения была внесена в учебную программу большинства медицинских вузов западных стран и до сих пор продолжает занимать ведущее место во всем мире.

Видимо, все же понимая в глубине души всю абсурдность и недостаточную научную обоснованность своих идей, Ньюберг и Джонстон со временем не раз пытались внести серьезные изменения и дополнения к своей теории, но их тогда уже никто не слушал (или не захотел услышать — уж больно удобной она всем показалась).

❗ Задумайтесь только: ведь сама возможность измерять поступление пищевых компонентов в неких условных единицах — калориях — позволяло в удобной, простой численной форме оценить энергоемкость всех продуктов питания. И на основании