Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

Я с силой толкаю ее в грудь: раз, второй, третий – пока она не валится на деревянный настил. Мне стоит остановиться, я и так ее унизила, зашла слишком далеко. Но я не могу. Мне надо стереть с ее лица это самодовольное выражение. Я надвигаюсь, а она отползает, пока ее руки не проваливаются в пустоту и она не падает за край пирса.

Мои губы расплываются в победной улыбке. Все, проблема устранена. Я стою и смотрю, как она барахтается в воде, запутавшись в своем же дурацком белом платье. Ее лицо исчезает, скрывшись под черной толщей, будто ее и не было.

Складки ткани вздуваются куполом и, словно русалку, на короткий миг возносят ее к поверхности.

– Она не умеет плавать! Она не умеет плавать, дура! Ты что творишь!

Кругом звенят знакомые голоса. Взрывами грохочут всплески, когда кто-то прыгает в воду.

И тут я вижу в камышах на дальней стороне речки… женщину. Сперва мне кажется, что это прохожий, но она стоит прямо на воде. Лицо – бледное, глаза – темные, как сама река.

Мне кажется, что она плачет.

Лотти говорила и говорила, но я давно перестала ее слушать. Воспоминания о той летней ночи были все еще болезненно свежи, как незажившая рана.

– Мэг, послушай, я знаю, мы об этом не говорим, но мне жаль, что ты спуталась с Себом. Я до последнего не подозревала, что вы вообще знакомы. Об остальном и вовсе молчу. Если бы раньше выяснила, если бы догадалась, то предупредила бы. Рассказала, каким он бывает.

Я сглотнула; ее слова разбередили во мне такую бурю эмоций, что на глазах тут же выступили слезы. Как она все выяснила? Себ раскололся?

– Не спутывалась я с ним, – пробормотала я. – Мы… мы нравились друг другу. И до сих пор нравимся.

– Понятно, но кому Себ не нравится? – парировала Лотти.

Мне ее тон не понравился. Такой вкрадчивый, умудренный, можно сказать, снисходительный. Как будто она видела это все уже много раз.

– Вот такой вот он, Мэг, – тем же тихим голосом произнесла Лотти. – Для него все – игра. Не знаю, как тебя, а меня, когда я была младше, предупреждали насчет парней… мужчин. Ты ведь понимаешь, о чем я? Мама, бабушка, случайные тетки – все пичкали тебя замшелыми советами. Не пей одна в их присутствии, не возвращайся домой поздно ночью, коротких юбочек не носи… В общем, обычное перекладывание вины на жертву. А вот от чего тебя не предостерегают, так это от парней вроде Себа. С блестящими глазами и чарующими манерами. От парней, которые шепчут нежные слова на ушко тебе и только тебе. Которые собирают сердца как трофеи. У которых память и чувства текучи, как ртуть. Которые ломают и ломают судьбы, потому что их вины в этом нет. Себ не виноват в том, что девчонки без ума от него, вот только…

Она покачала головой, повернув ладони вверх. Сквозь ветви ивы у нас за спиной пробивались лучики слабого солнца.

– Вот только он виноват. На все сто. Сперва ты – его солнце, весь мир, он шепчет поэмы тебе на ухо, дарит цветы, делает вид, будто не может ничего поделать с собой, типа втюрился. Но это все скоротечно. – Лотти издала грубый, хриплый смешок и закончила: – Знаешь, порой я его ненавижу. Когда он цепляет мою подругу – а обычно так и происходит, – то именно мне остается собирать осколки ее сердца. Вот почему он хотел тебя спрятать и просил помалкивать. Он вовсе не стыдился, Себастьен вообще не знает стыда. Он просто боялся моего гнева. В прошлый раз, после Лори, я заставила его поклясться, что мои подруги для него – табу. И хотя выбор у него огромен, – она горько поджала губы, – это была глупая идея. Запретное только сильнее манит Себа. А уж когда две девки на людях сцепились из-за него, – она покачала головой, – он в свою удачу поверить не мог.

Я так и уставилась на Лотти.

– Тебя послушать, так он просто чудовище.

– Думаешь? – спросила она, не поднимая головы. – Что ж, может, так и есть.

33

Я словно в тумане вернулась в дом следом за Лотти.

Правду ли она рассказала?

Действительно ли Себ причиняет людям боль ради забавы? Обрушивает на них лавину любви, а потом уходит? Эмма, Лори и теперь я… Так ли он бессердечен, каким его рисует сестрица?

Казалось, Лотти слегка сгущает краски. Как бы ни нравился мне ее брат, бросаться в озеро из-за того, что он отверг меня, я точно не собиралась.

Если только… если только Лотти не намекала на нечто более темное.

«Не хотите же сказать, будто среди нас убийца?»

Способен ли на убийство Себ? Какая-то логика в этом есть: он единственный связан со всеми тремя, Эммой, Лори и Джосс.

У меня перехватило дыхание.

Нужно убираться отсюда. Мне нужно поскорее бежать.

* * *

Тем утром перед балом я пошла в мастерскую Лотти специально, чтобы увидеть Себа.

Мое сердце было наполовину неприступным и полным сарказма, а наполовину мягким, как желе. Последнее – благодаря Себастьену Рену. Смысла убеждать себя в обратном не было, особенно после девичника у Лотти: та ночка стала самой жаркой в моей жизни. И все-таки… Себ продолжал играть со мной в игры. У него был мой номер, но пользовался он им только для того, чтобы присылать случайные отрывки из стихов и фото картин эпохи Возрождения. Да, претенциозно, однако если сравнить с сообщениями предыдущих моих парней, то… боже мой, лучше и не придумаешь.

На идеальной гравийной дорожке стояла только его машина. Лотти, я знала, была занята в школе, помогала мсье Дежардену водить поступающих по кафедре живописи.

На полпути между домом и гаражом я замерла в нерешительности. Может, просто постучать в парадную дверь? Мне уже надоело быть пассивной. Сперва я прощала Себу всю эту скрытность, словно мы оба негласно приняли, что я недостойна Себастьена Яго Рена. Но чем чаще Лори показывала себя гадиной в платье «Гуччи» и чем больше мы с Себом разговаривали обо всем: об искусстве, любимых и нелюбимых писателях, о фильмах, играх, – тем отчетливее я понимала, что достойна его, даже очень, а чувства наши не поверхностны и основаны не на влечении (вернее, не только на нем).

Я нажала кнопку звонка, покрытого бронзой и встроенного в массивную дверную арку с мини-топиаром, – при этом боязливо поглядывая в камеру над входом. Никто не ответил.

Вздохнув, я побрела в мастерскую, все же отправив сообщение Себу. Мои слова, по