Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

типа его Титанией. Взяла с чего-то, будто они с Себом звездная пара Грейскоттса, и не хотела расставаться с этой мыслью. Мы же с братцем топили за Каллума с Адой. – Она вздохнула. – Но отец Лори – глава «Друзей Грейскоттса» и один из спонсоров. – Лотти прочистила горло. – Себ говорил с Лори в ту ночь, когда она сюда приехала. Прямо сказал, что не любит ее. Просил больше его не… домогаться. У него и так сильный стресс в последнее время.

Я вспомнила разгоряченные голоса, доносившиеся из его комнаты.

– Вот как? – Я сглотнула. – Боже мой. Она ведь не решилась бы после такого…

– Нет, нет, конечно, – замотала головой Лотти. – То есть наверняка не скажу, но мне так не кажется, а я Лори знала. Она была скорее… зла, чем расстроена. Ты же говорила с ней потом? Тебе она показалась опустошенной? Готовой на… радикальный поступок? И потом, это никак не объясняет произошедшее с Джосс…

Лотти права. Мне не показалось, будто Лори убита горем или хотя бы рада видеть Себа. Она не заигрывала с ним, как прежде; напротив, была настроена решительно, преисполнена холодного, праведного гнева.

«Скажи правду. Всю. О том, что случилось».

Только сейчас до меня дошло: в этом ее требовании крылся намек. Лори хотела мне что-то сообщить. Но что? Может, кто-то пытался заставить ее умолкнуть? Я сглотнула, почти не в силах облечь в слова непроизносимое.

– Себ предположил, что у Олли могут быть причины…

Лотти снова замотала головой.

– Я Олли знаю дольше всех. Тараканы у него есть, но на такое он не пойдет. Да и никто из нас не пойдет. То есть я все, конечно, понимаю… – Она отстранилась и, по-прежнему глядя не на меня, а на воду, растерла ладонями лицо. – Послушай, мне… кажется… ты догадалась, Мэг.

Я удивленно посмотрела на нее. По спине пробежал холодок.

– Что? О чем?

Лотти кивнула в сторону башни:

– О том, что произошло тем летом, года полтора назад. Просто… ты всего не знаешь. – Она твердо накрыла мою руку своей. – А мне кажется, знать тебе стоит, учитывая, что известно мне.

32

– Я все поняла еще с первого раза, когда мы повстречали девчонку Доннелли пару лет назад. Папочка притащил нас всех сюда на семейный отдых. – Лотти стрельнула взглядом в сторону озера и грустно улыбнулась. – Тут к гадалке не ходи, и без хрустального шара или чертовой доски Уиджа было ясно, что произойдет, стоило Себу только увидеть Эмму. – Немного помолчав, Лотти продолжила: – Доннелли – местные, которых отец нанял следить за домом, пока мы в Англии. Шеймус, глава семьи, умело поддерживал хозяйство, к тому же он был связан с историей дома. Оказалось, предки Доннелли помогали в строительстве поместья и башни. Отцу это нравилось. – Она со вздохом опустила взгляд на ладони. – Я не знаю, что именно тебе известно об этих павильонах-капризах, но во время Голода они росли по всей Ирландии как грибы. Видимо, богатые семьи просто хотели чем-то занять местных, оставшихся без работы. Понимаю, это ужасно, да и пользы от башен никакой. Ну вот взгляни на эту. – Она рассеянно указала в сторону противоположного берега. – Слишком узкая, там не прилечь даже. Что уж говорить о хорошей меблировке. В общем, через несколько месяцев нам с Себом должно было исполниться по шестнадцать, и торчать здесь не хотелось. Ну кому вообще охота проводить выходные с предками? Я понимаю, там, если на Бермудах или Сент-Китсе… но в Ирландии? Только папа нас все равно сюда поволок, мол, надо поддерживать связь с корнями… Которыми, по правде говоря, гордиться не стоит.

Перед тем как продолжить рассказ, Лотти вновь изобразила слабую, грустную улыбку.

– Доннелли, само собой, вышли нас поприветствовать, только на этот раз они прихватили в качестве помощницы дочь. Эмма была примерно нашей ровесницей и выглядела просто шикарно. – Последнее слово Лотти произнесла с нажимом, выгнув брови дугой. – Толстая золотистая косица до пояса и зоркие зеленые глазки, от которых ничего не ускользало. Ни дать ни взять Рапунцель. Да еще с острым чувством юмора. Мы с Себом обрадовались компании, однако вскоре я догадалась, что на деле все не так радужно. Меня чуть ли не сразу подвинули в сторону. Уж ты-то, Мэг, как никто должна понимать, каково это, – закатив глаза, шумно выдохнула Лотти.

Я удивленно посмотрела на нее. В крови закипел адреналин. Сколько, по правде, знает Лотти? Впрочем, та не замечала моей реакции и говорила дальше, по-прежнему глядя на противоположный берег озера:

– Если Себ чего-то хочет, он – само очарование, ему сложно отказать. А хотел он тогда Эмму, и она – его. Случился милый летний роман. Ну или так решили мои родители. Правда, не знаю, что они подумали бы, узнай, чем Себ и Эмма часами занимались в той башне. Братец мой о подобном молчать не умеет.

У меня покраснели щеки. Так-то я не питала иллюзий по поводу невинности Себа, но то, как Лотти это преподнесла, заставило меня… смутиться. Почувствовать себя использованной. Дурочкой, которая поверила его заверениям: будто бы я особенная, не такая, как все, хотя на деле была просто еще одной девчонкой, с которой можно позабавиться, а потом, наигравшись, расстаться.

– В общем, через пару недель пришло время ехать домой, и слава богу. Перед отъездом Себ буркнул что-то, мол, ему надо с Эммой проститься, но он долго не возвращался, и папа, сердитый, пошел его искать. Оба, когда вернулись, выглядели недовольными. Что там случилось, я не знаю, – пожав плечами, добавила Лотти. – Мы с Себом очень близки, но он так и не рассказал мне, в чем дело. Уже когда мы вернулись в Англию, Эмма чуть ли не каждый день присылала ему письма и открытки, а он только бегло их просматривал и кидал в мусорку. Парочку я все же прочла, хотя и не стоило, понимаю, но позволь тебе заметить: бедняжка влюбилась в него по уши. Затем он вдруг и вовсе перестал читать письма, дескать, Эмма ненормальная, помешанная. На Рождество мы снова собрались в Ирландию, но Себ наотрез отказался, и мы не поехали.

После этого Лотти долго молчала, и я даже подумала, что свой рассказ она завершила. Но тут она судорожно вздохнула и продолжила.

– Мы все выяснили только спустя пару месяцев, в феврале, – хриплым голосом, с нотками мрачного чувства, которое мне определить не удалось, произнесла она. – Отец вызвал нас к себе в кабинет и, очень хмурый, сообщил, что Эмма утопилась в озере. Никто не знал, как и почему. Известно было лишь то, что однажды поутру