Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

нас с тобой все сложилось не так, как ты хотела, но тебе еще на рождественском празднике велели не соваться в…

– Я с тобой разговариваю, – крикнула я, перебив его. Отказываясь быть пустым местом.

Себ устало посмотрел на меня, однако ответила Лори. Она была слегка на взводе, ее взгляд пугал, но тогда я списала это на то, что сорвались ее планы на Себа.

– Серьезно, дрянь. Вали, тут взрослые разговаривают.

Остального я даже не слышала. Мерный стук крови в ушах и бегущий огнем по венам алкоголь заглушили все чувства, кроме злости. С меня хватит. Больше не стану молчать и не буду девочкой для битья.

Пошатываясь, я подошла к Лори и сильно толкнула ее в грудь раз, другой, третий – глухая к призывам окружающих, – пока она не покачнулась и, оступившись, не грохнулась прямо на доски. Было очень приятно. Напряжение, которое я испытывала с самого начала вечера, схлынуло. Лори в отчаянии пыталась отползти, но тут ее руки провалились в пустоту: на моих глазах она соскользнула с пирса и беззвучно ушла под воду.

Себ в ужасе уставился на меня.

– Она не умеет плавать! Она не умеет плавать, дура! Ты что творишь?!

И правда… что я творю?

Меня будто окатило холодной водой и затрясло. Опять. «Сперва думай, потом действуй», – говорила мама, выслушивая мой очередной рассказ о том, что я наговорила в припадке гнева, но это… ничего подобного я прежде не совершала.

– Я… я не знаю. Я… я…

По телу прокатилась горячая волна тошноты, и я сглотнула подступившую желчь.

«Я же не знала. Я просто хотела заткнуть ее».

Лотти двигалась быстро, никто ничего сообразить не успел. Наверное, нырнула следом за Лори, чтобы спасти ее, – с пьяным облегчением подумала я. Но, посмотрев на воду, я увидела, как Лотти хватает бледную Лори за горло и топит ее раз за разом, а та лихорадочно пытается вывернуться, освободиться, ловит воздух ртом, словно рыба на крючке. Казалось, прошло много часов; я не могла отвернуться, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой – могла только смотреть.

Еще один всплеск. Себ. Наверняка он, хотя я не смела взглянуть. Я больше не могла смотреть. Помню, как упала на колени, пытаясь сделать вдох, а воздух никак не шел в легкие – в груди сдавило, ребра сжало, точно стальными обручами. Желудок сделал безумное сальто, извергнув на влажную траву литры сладковатого пунша.

Дальше помню, как Лори выползла на берег и ее вырвало половиной речки. Себ держал меня за руки, и прикосновение его теплых ладоней успокаивало. Его большие глаза были темны, а слова звучали как шуршание шелка:

– Дыши, дыши, с тобой все хорошо. Эй, эй, посмотри на меня, на меня посмотри. Ты не виновата, ясно? Ты была пьяна, ты не специально. Ты не сбрасывала ее в воду.

35

Я вскочила и тут же попятилась, но Себ не отставал, и тогда я, сама не соображая, что делаю, ударила его наотмашь. Кулак врезался прямо в скулу, отчего в костяшках вспыхнула острая боль. Себ выругался и отшатнулся, хватаясь за лицо и глядя на меня в недоумении.

– Мэг! Какого…

– На меня все свалили, – прошипела я, тряся рукой и до сих пор не веря внезапному воспоминанию. – Вы все! Нашли, понимаешь, козла отпущения из-за моей семьи, а виновата была… Лотти!

Осознание правды потрясало. Хотелось упасть на колени и сквозь слезы истерически смеяться над собственным заблуждением, орать и орать на Себа, на Лотти – на всех них, пока не сорву голос.

Себ так и замер, держась за лицо и настороженно глядя на меня.

– В реку-то Лори упала из-за тебя. Я знаю – Лотти мне говорила, – ты только радовалась, что так вышло. Чего сейчас так удивляешься?

– Той ночью я была сама не своя, Себастьен! Разбита, на нервах… тут у меня и случилась паническая атака… Срыв! Ты со мной переспал, а потом сразу же смылся Лори искать! Что я, по-твоему, должна была чувствовать? Утром я подыхала от похмелья, и тут звонит Лотти: так и так, тебя от занятий отстранили, ты же чуть не угробила Лори. Да еще таким грустненьким голосом, словно какая-то тупая училка, типа это все я виновата: напилась, не совладала с собой. И знаешь, я поверила. Полностью. Я бы в любую чушь поверила – забыв о себе. Лотти придумала ту ночь, придумала за меня мои же воспоминания. Ради себя. И с тех пор никто со мной не разговаривал! – Я перевела дух. – А я напилась в дым, до сих пор не помню даже, как оказалась дома. Проснулась только в обед: в голове туман и стучит, живот сводит и надо мной – встревоженное лицо мамы.

– Ладно, ты выпила. Лотти так и сказала, когда позвонила тебе, но ты очень даже охотно согласилась на ее просьбу поддерживать эту легенду, пока мы все не утрясем. Отец разбирался с одним делом, и меньше всего ему нужен был очередной заскок от Лотти.

Я покачала головой, не в силах даже переварить слова Себа. От осознания правды меня замутило. Меня откровенно подставили!

– Я не понимала, что вообще на что-то соглашаюсь! И я не просто «выпила», Себ. После того, как ты меня там бросил, я вылакала чуть ли не все спиртное, до которого смогла дотянуться. И того, что было потом, почти не помню. Лишь урывками. Ты меня использовал. Вы оба меня использовали. Знали мою историю, я вам открылась, обоим, а вы… вы все это обернули против меня. С чем он, кстати, разбирался, ваш отец? Неужели заметал под ковер очередные ваши делишки? Как по правде умерла Эмма? Господи ты боже мой! – У меня участилось дыхание. – Вы сделали все, чтобы мне жизнь испортить. Грейскоттс был моим единственным шансом выбиться в люди, и ты это знал, Себ! В задницу вашего отца, в задницу Лотти… и тебя туда же! Вам можно ошибаться, все с рук сойдет, вы оба обеспечены до конца своих дней, а мне нужен был этот шанс. И все равно вы решили повесить еще один косяк на меня?

Я смотрела на Себа как на чужого, чувствуя себя глупее глупого и закипая от невероятно сильного праведного гнева. Рены со спокойной душой дали мне взять на себя вину за проделки Лотти. Вот почему Себ полностью игнорил меня все три месяца. Вот почему Лотти поспешила вернуться в мою жизнь – типа единственный друг, оставшийся после ужасного проступка на балу. Хотела убедиться, что я не услышу никакой другой версии событий, кроме той, которую состряпала она сама.