Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

сравнению с его возвышенными «моим рукам-скитальцам дай патент»[45] и прочим, всегда звучали слишком прозаично. Я просто дала знать, что приехала. И лишь спустя несколько минут, когда вовсю смешивала краски, решив заодно поработать над проектом, пока есть возможность, я услышала, как дверь гаража открылась.

На лице Себа играла лукавая улыбка, и у меня екнуло сердце, когда он быстро запер за собой дверь. Потом он посмотрел на меня и на мою работу: квадратный холст со сторонами три с половиной метра, на котором хищные, хитроглазые цветы облепили здание, подозрительно похожее на Грейскоттс.

– Черт, здорово, Мэг… хоть и довольно прямолинейно.

Я улыбнулась, краснея:

– Спасибо. Должно было получиться… красиво и в то же время жутко.

«Прямо как ты», – хотела добавить не в меру откровенная часть моей натуры.

– В общем, у нас сегодня треню отменили, – сказал, приближаясь, Себ. – И у меня все утро свободно.

– Может, тогда сходим, м-м, кофе выпьем? – нерешительно предложила я.

Собственно, кофе мне не хотелось – а хотелось именно того, что читалось в глазах Себа, – просто совместный поход куда-нибудь стал бы хорошей проверкой.

Он прижал меня к стойке, упершись в нее ладонями.

– О, есть предложение получше, – пробормотал Себ, внезапно зарываясь пальцами мне в волосы. – Знаешь, ты всегда пахнешь очень необычно, в самом хорошем смысле: как мох, как самый темный уголок леса.

Он поцеловал меня, лениво приоткрыв губы, и я притянула его к себе. Он превратился в жар и похоть: одной рукой расстегивал на мне платье, а вторую запустил под него. Однако у меня в голове по-прежнему звенела одна мысль, словно оса над идеальным пикником, и, ощутив это, Себ отстранился.

– Эй, ты как, не против? – прошептал он, щекоча мне ухо дыханием. – Какая-то ты отстраненная.

Он отодвинулся, а я сказала себе: сейчас или никогда.

– Что это такое, Себ, скажи? Что у нас с тобой?

Его улыбка слегка угасла.

– Ну-у, я мог бы нарисовать схему или даже лучше – показать тебе.

Я сморщила нос.

– Ты понимаешь, о чем я. К чему вся эта скрытность?

«Прошу, только не говори, что это просто прикол, просто забава, пожалуйста. Только не отвечай уклончиво, не юли, будто стыдишься меня».

Он отвернулся, и выражение его лица стало серьезным, а взгляд отвердел. Однако я не спешила делать ему поблажек и отступать.

Нет. Я хотела человеческих отношений или никаких вовсе.

– Я хочу быть с тобой, Мэг. Сама знаешь. И у меня больше нет никого. Просто тут такое дело… это сложно…

– Почему? – устало спросила я. – Тебе правда важно, что скажет Лори? Или Лотти? Или еще кто-нибудь? Из-за того, что я не богата, как вы все?

Он немного ссутулился, опустив голову и нежно прижавшись своим лбом к моему.

– Нет, конечно нет. И дело не в Лори, – признал он. – Сколько можно говорить, что между нами ничего нет, мы с ней даже не друзья. Дело в…

Сзади с тихим щелчком открылся замок. Себ резко отвернулся и так далеко отпрянул от меня, спотыкаясь, что чуть не сбил открытую банку краски, а в мастерскую, смущенно улыбнувшись, вошла Лотти. Она посмотрела на меня, на Себа и снова на меня. Я болезненно сознавала, как растрепанно выгляжу, что черный сарафан на мне, который так нравится Себу, расстегнут до неприличия сильно и одна бретелька соскользнула с плеча.

– Привет… народ. Себ? Я думала, у тебя сегодня утром тренировка.

Пока Лотти смотрела на брата, я быстро привела себя в порядок, поправила волосы и прочистила горло.

– Отменили, – ответил Себ. – А я думал, ты помогаешь в школе.

Их слова звучали легко, почти игриво, однако в атмосфере чувствовалось некое подводное течение, назревающий ураган, низкие грозовые облака.

– Там… пришло мало абитуриентов. – Лотти снова посмотрела на меня: глаза сияли как прежде и на губах играла улыбка, однако в выражении лица угадывалась какая-то непривычная мрачность. Мне стало не по себе. – Ты, Мэг, вроде бы тоже куда-то собиралась?

Я неловко улыбнулась в ответ, мысленно проклиная себя за ложь подруге.

– А, да… но… планы сорвались, вот я и подумала прийти сюда, закончить проект. – Я кивнула на холст, радуясь, что стойка заставлена красками.

Улыбка Лотти стала чуточку теплее.

– Хорошая мысль, но уверена, что моему братцу тебя лучше не отвлекать.

– Я просто мимо проходил, – сказал Себ, вставая рядом с сестрой и хватаясь за ручку двери с таким видом, будто готов был сквозь землю провалиться. – Увидел, что здесь кто-то есть, вот и заскочил поздороваться. Ладно, ко мне Олс едет, так что пойду. Еще увидимся, Мэгс.

Перед уходом он виновато обернулся. Лотти по-прежнему таращилась на меня озадаченно.

«Может, признаться?» – спросила я себя. Да, ситуация не самая идеальная, но это уж лучше, чем врать.

Лотти подошла очень близко. На ней были широкие хлопковые брюки с высокой посадкой, черный топ – несомненно, этичного производства – и очки в золотой оправе. Она была столь же прекрасна, как и ее брат, и пахла очень вкусно: свежими лугами и маргаритками томным летним днем. Прикусив пухлую нижнюю губу, Лотти задиристо спросила:

– Мэгс, значит?

Я нервно улыбнулась, прикидывая, как ответить. Лотти тоже улыбнулась, и мне показалось, что, может, все еще обойдется. Я признаюсь и…

– А знаешь, я готова поклясться, что, когда уходила, то оставила дверь незапертой.

Вспомнилось, как всего несколько секунд назад Себ отскочил от меня, словно его шарахнуло током силой в тысячу вольт. Нет, пусть уж он сам признается.

– Странно, – сказала я. – Я не запирала.

Это ни капельки не убедило Лотти. Слабо и настороженно улыбаясь, она убрала за ухо вьющуюся прядку.

– Мой брат – жуткий серцеед. И надо же, Мэг, ты как раз в его вкусе: увлекаешься искусством, умная… не такая, как все. – Ее улыбка стала шире, а взгляд скользнул на три расстегнутые пуговицы моего сарафана. – Только для него это просто так… Небольшая игра, типа вызов.

Я постаралась примирительно улыбнуться:

– О, поверь, я это знаю. Лори мне все рассказала…

Я слегка вздрогнула, когда Лотти провела рукой по моему лицу, возле губ, там, где еще не успели высохнуть следы поцелуя ее брата-близнеца.

– Лори – случай безнадежный, а ты… ты умнее. То есть я на это надеюсь.

Звук тормозов и скрип гравия снаружи развеяли чары, и Лотти быстро отстранилась.

– Боже, это Олли. Надо выйти поздороваться. Перед уходом заскочи ко мне, ладно?

Я кивнула, стараясь избегать ее рентгеновского взгляда, а после, когда она скрылась за дверью, облегченно выдохнула.

Позднее тем же днем Себ написал мне. Не случайные строчки из какого-то стихотворения, а свои собственные слова. Я их перечитывала, наверное, тысячу раз:

На