Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

ее к прошлому. Она будет свободна от Дуги, от Роберта с его любовницами и от ребенка. Свободна от Лори. Свободна от них всех, навсегда.

Моника в великолепном настроении идет по главной улице. Выглядит она прекрасно. Маникюр был последним штрихом, дополнившим укладку и питательные процедуры для лица. Она чувствует себя роковой женщиной из фильма – сексуальной и соблазнительной, непобедимой, женщиной, с которой нужно считаться. Она идет домой, а вот Лори тоскует в камере, она наверняка пикирует в полный психологический срыв, и есть надежда, что от такого срыва она больше никогда не оправится.

Она шла к этому моменту более двадцати лет, и ей хочется наслаждаться каждой секундой. Двадцать четыре прожитых впустую, болезненных, полных страданий года, которые ей никто не вернет.

Цокая по тротуару каблучками «Лабутенов», она представляет, какой будет ее жизнь там, на Ривьере. Может, она познакомится с каким-нибудь мужчиной. Может, она выйдет замуж и родит ребенка. Однако она знает, что этого никогда не случится. Она не может иметь детей – больше не может. Она думает о своих абортах – всего шесть или семь? Она не помнит. Много. Эта мысль приносит ей боль. Возможно, уже фантомную.

«Это неправильно, Кики. Нам не нужен ребенок… мы не должны его рожать». Его голос отдается эхом у нее в голове. И каждый раз детей вырывали из ее чрева. После последнего раза были осложнения. Инфекция. Заражение крови. Она едва не рассталась с жизнью. Но рассталась с маткой. Теперь у Роберта и Кики больше не будет детей. Больше никаких детей.

Солнце палит нещадно, когда она переходит улицу; она надевает недавно купленные дизайнерские солнцезащитные очки, чтобы защитить глаза. Да, думает Моника, будущее наконец-то выглядит светлым.

Глава 45

Доктор Уэллс опаздывает – так часто бывает с врачами, – и я с трудом сдерживаю раздражение, сидя в приемном отделении этой шикарной клиники в Северном Лондоне, где люди платят большие деньги за то, чтобы им вправили мозги.

«Нет ничего, Дэнни, чего не могли бы уладить хорошая женщина и праздник». Так говорил мне отец, когда я впадал в хандру еще до встречи с Рэйчел. Хорошая женщина у меня появилась, а вот насчет праздников – их было немного. Сейчас, думая об этом, я сожалею о том, что мы мало времени проводили вместе. Мы считали, что у нас впереди вся жизнь и что праздники подождут. Теперь я знаю, что время никого не ждет. Ни мужчину. Ни женщину. Я жалею, что не действовал спонтанно; надо было иногда поддаваться порывам и увозить ее куда-нибудь. Как же я жалею…

Я оглядываю приемное отделение; здесь в обязательном порядке стоят кулер с водой и низкий стеклянный столик с глянцевыми журналами. Господи, как же я ненавижу подобные заведения.

– Вы могли бы передать доктору Уэллс, что это очень важно? – раздраженно обращаюсь я к неулыбчивой регистраторше за стойкой. Секунду она игнорирует меня, затем снисходит до того, что отрывает взгляд от своего журнала и говорит:

– Она скоро выйдет к вам.

Доктор Сара Уэллс – очень изящная, дорого одетая, эффектная женщина за пятьдесят. Она, несомненно, принадлежит к среднему классу и пользуется дорогими духами благодаря ставкам сто двадцать фунтов в час за свои услуги. Если бы мне пришлось оплачивать счет по таким ставкам, мне самому точно понадобился бы психотерапевт.

– Детектив Райли, прошу, присаживайтесь. – Она указывает на удобное мягкое кресло, обитое коричневой кожей и с большой бирюзовой подушкой вверху, и сама садится в точно такое же напротив. Когда я опускаюсь в кресло, оно издает удовлетворенный вздох.

– Итак, вы хотите поговорить о Лори Миллс, верно? – У нее интересное, выразительное лицо – лицо, способное рассказать тысячу историй. Ярко-красная помада придает ей бодрый вид. «Бодрый». Я и в самом деле становлюсь своим отцом.

– Да, верно, – начинаю я. – И прежде чем мы начнем разговор, доктор, я хочу отметить, что ценю ваше соглашение о соблюдении врачебной тайны. Однако, как вы уже наверняка знаете, мы расследуем серьезное преступление. Лори Миллс была арестована по подозрению в убийстве Клэр Райт и покушении на убийство Матильды Райт. Пока мы не можем предъявить ей обвинение в убийстве мужа, Роберта Миллса, но я бы сказал, что это рано или поздно произойдет. – Она втягивает в себя воздух. Качает головой. – Так что мне нужно знать все, что вы можете рассказать о Лори Миллс, о ее душевном состоянии, насколько она психически стабильна – в общем, все, о чем она говорила вам во время ваших сеансов и что могло бы вызвать тревогу… какие-либо разговоры об убийстве, о самоубийстве, обо всем в таком роде.

Доктор Уэллс кивает, показывая, что поняла меня, и я замечаю, что ее темно-русые волосы остаются неподвижными при этом движении головы.

– Я не могла в это поверить, когда увидела новость, – говорит она, и в ее четком голосе явно слышится то самое неверие. – Это просто сшибло меня с ног, честное слово, детектив.

Я вижу, что она не лжет. Она бросает взгляд на часы.

– Через полчаса у меня клиент, поэтому приложу все силы, чтобы за оставшееся время изложить вам все подробности и оказать вам всю возможную помощь. С чего вы хотите начать?

Я вежливо улыбаюсь ей и открываю свой блокнот.

– С единственно правильного места, – отвечаю я, – с начала.

Глава 46

– Я, детектив, специализируюсь в нескольких аспектах, в том числе в преодолении горя и ПТСР. Я также уделяю особое внимание расстройству личности, в частности помогаю тем, кто стал жертвой заболеваний кластера «Б».

– Кластера «Б»?

Доктор Уэллс загадочно улыбается.

– Биполярное расстройство, пограничные состояния, социопатии, нарциссическое расстройство личности… Изначально Лори пришла ко мне, чтобы проконсультироваться по вопросам горя. Она страдала от острой формы ПТСР. Как я понимаю, вы знаете об автомобильной аварии?

Я киваю.

– В общем, в результате ПТСР оказалось лишь частью общей картины. У Лори были серьезные симптомы: непроизвольно повторяющиеся воспоминания, приливы жара, учащенное сердцебиение, чувство вины, страх, панические атаки, агорафобия, стыд – весь набор. Скажем так: это был не тот случай, когда можно ограничиться одним приемом. На все эти симптомы накладывалась тяжелая депрессия и прием антидепрессантов. Еще у нее была алкогольная зависимость, она использовала выпивку для самолечения.

– Из-за аварии?

– Как я сказала, отчасти. А также из-за чрезвычайно токсичного брака с Робертом. Годы жизни с неуравновешенным психологическим агрессором не прошли даром. Иначе и быть не могло.

– Значит, будет справедливо сказать, что ее психологическое состояние было крайне тяжелым. У нее была склонность к самоубийству?

– Справедливо ли? Да, конечно, справедливо, однако такое состояние не редкость для тех людей, которые пережили трагическую утрату, такую, как она. К тому же кластер «Б».

– Значит, вы