Читать книгу - "Быстрые деньги - Джеймс Хэдли Чейз"

Она отвернулась, закусив губу, и ее руки сами сжались в кулаки.

– Послушай, Ева, будь благоразумна, – сказал Гиллис, пытаясь закрепить преимущество. – Встреться завтра с раджей. Он очень обаятельный. Он не будет тебя торопить. Может быть, на корабле ты и должна будешь исполнять свои обязанности, но, разумеется, не раньше.

– Тебе лучше уйти, Адам, – сказала она, не глядя на него.

Он уставился на нее, пораженный.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты понял меня. Я не хочу тебя больше видеть. Я пыталась покончить с нашей нездоровой связью много раз, но у меня никак не хватало смелости. А теперь есть. Было время, Адам, когда я любила тебя. Я была готова на все ради тебя, но ты все уничтожил. Глядя на тебя сейчас, я не могу понять, почему была такой дурой. Я рада, что у тебя теперь есть работа. Рада, что ты едешь в Индию. Нам не нужно больше встречаться. Я искренне надеюсь, что этого не произойдет. – Она повернулась к окну. – Пожалуйста, уходи сейчас же.

– Не говори глупостей, Ева, – с беспокойным смехом сказал Гиллис. – Ты же на самом деле не хочешь этого. Как только я вернусь домой, ты позвонишь мне, как всегда. Давай спустимся с небес на землю. Это шанс для нас обоих.

– Я прошу тебя уйти.

Что-то в ее голосе заставило его вдруг понять, что она действительно собирается с ним расстаться. На него нахлынуло болезненное, опустошающее чувство ярости.

– Так вот, Ева, а теперь ты меня послушай, – сказал он резким голосом. – Это зашло слишком далеко! Ты не можешь так со мной поступить! Ты просто должна делать то, что я тебе говорю. Я не получу никакой работы, если ты этого не сделаешь. Только потому, что раджа хочет тебя, он дает мне работу. Неужели ты не понимаешь? Я готов признаться тебе даже в том, что он был зол на меня из-за того, что я позволил Бэрду обвести нас вокруг пальца. Он не верит, что это не моя вина. Если бы я не напомнил о тебе, он предъявил бы мне обвинение. Я подделал подписи на одном или двух его проклятых чеках, и ему это стало известно. Он может отправить меня в тюрьму, Ева! Неужели ты не понимаешь? Только потому, что я заверил его, что ты будешь рада провести с ним время, он снял обвинения. Ты должна…

– Уходи, – сказала Ева, отворачиваясь. – Я не хочу тебя больше видеть!

– Ну нет! – сказал Гиллис, и его лицо покраснело. – Ты не посмеешь со мной так разговаривать. Я пойду, когда, черт возьми, захочу. Ты выслушаешь меня или пожалеешь об этом!

– Если ты не выйдешь, я позвоню консьержу и тебя вышвырнут!

– Как бы не так! – зарычал Гиллис, и его покрасневшее лицо начало белеть. – Что тебе нужно, так это, черт побери, хорошая порка! И ты ее получишь, если не сделаешь то, что я тебе скажу. Я не собираюсь терять хорошую работу только потому, что ты вдруг стала такой разборчивой. Нет уж, этот номер не пройдет.

– Есть слово, которым называют таких людей, как ты, – тихо сказала Ева, – и оно не очень красивое. – Она подошла к телефону. – Ты уйдешь?

– Еще чего! – сказал Гиллис и направился к ней, обходя стол. – Я тебя предупреждал. Положи трубку или пожалеешь.

Ева поспешно начала набирать номер консьержа. Гиллис подскочил к ней и вырвал телефон из рук. Она с размаху дала ему увесистую пощечину.

До конца не отдавая себе отчет в том, что делает, Гиллис, переполненный злобой и яростью, схватил бутылку виски и разбил о ее голову.

Глава двадцать девятая

Бэрд сидел за рулем «паккарда» и вел машину одной рукой. Его левая рука безвольно свисала. Теперь она опухла так, что была в два раза больше обычного, а предплечье стало зеленовато-черного цвета.

Пот лил с него в три ручья. Его тело било крупной дрожью, каждая мышца болела. Он на автомате вел машину по широкой трассе. Только железная сила воли помогала ему не упасть за рулем.

В этот поздний час, около трех после полуночи, движения на дороге практически не было, и он мог вести машину спокойно, не замедляясь и не переключая передачи.

Он давно потерял чувство времени. Он знал, что серьезно болен. Он знал и то, что его рука так сильно заражена, что он, вероятно, потеряет ее. Но он решил скорее умереть, чем остановиться и обратиться к кому-либо за помощью.

Каким-то образом ему удалось дотащить Хейтера от полицейского катера до места, где они с Рико спрятали машину. Он бросил Хейтера на пол за водительским сиденьем и укрыл его одеялом. Затем сменил мокрый камуфляжный костюм на сухую одежду из чемодана. Пиджак он просто накинул на плечи, поскольку не мог продеть в рукав распухшую руку.

Предстояла дальняя дорога к охотничьему домику. Пока он ехал, лихорадка, охватившая его, стала еще сильнее. Он чувствовал то жар, то холод, и его бил сильный озноб. Когда надо было свернуть с шоссе на проселочную дорогу, ведущую к охотничьему домику, его сознание не смогло справиться с изменением направления. Широкая трасса на выезд из Луизианы выглядела такой простой и понятной, что он отказался от идеи добраться до места условленной встречи с Кайлом.

Внезапно ему пришла в голову мысль, что он умирает, и навязчивая идея увидеть Аниту Джексон перед смертью овладела всем его существом. Стремление встретиться с нравившейся ему девушкой теперь было главным, что им управляло, и именно эта одержимость давала ему силы оставаться за рулем.

Проходил час за часом. Он останавливался только на заправках, подъезжая к одиноко стоявшим станциям технического обслуживания, и, не выходя из машины, снова отправлялся в путь, как только наполнялся бак.

Он не замечал любопытных взглядов работников станций. Тех, кто успевал разглядеть его, поражало его истерзанное лицо и отталкивал запах гниения, исходивший от его руки. Они смотрели вслед машине, задаваясь вопросом, стоит ли сообщить в полицию о том, что они видели, но в конце концов решали, что это не их дело.

Бэрд совсем позабыл о Хейтере. В его голове все смешалось из-за бушующего внутри пожара, и он не мог даже толком вспомнить, что он делает на этом широком шоссе или как он повредил руку. Лицо Аниты проплывало перед его глазами, когда он ехал, и только это заставляло его двигаться дальше.

Семнадцать часов непрерывной езды привели его к границе Эссекс-Сити. Теперь он ехал медленнее, так как ему было трудно сфокусировать взгляд.

Из-за тяжелых дождевых облаков рано стемнело. Хотя было только восемь часов вечера, Бэрд включил фары. Ему казалось, что шоссе поднимается и опускается в свете фар, в какой-то момент у него