Читать книгу - "Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз"

новую одежду, сбрею бороду, снова сяду на автобус и отправлюсь в Форт-Пирс. Оттуда, опять же автобусом, вернусь в Литл-Джексон: туда, где оставил «бьюик». Сяду за руль и покачу в Парадиз-Сити. Свобода и никакого риска!

Прокрутив план в голове, я подумал: как же хорошо все складывается. Казалось, избавиться от Реи будет невероятно сложно. Но вот она, забылась пьяным сном, полностью в моей власти. Нужно только наставить на нее пистолет и нажать на спусковой крючок.

В зеркале заднего вида я не видел фар. На шоссе было пусто.

Я осторожно снял ногу с педали газа. Автомобиль начал замедлять ход и наконец медленно остановился в тени дуба. Я включил нейтральную передачу, ручной тормоз, а потом посмотрел на Рею.

Она не проснулась. Сунув руку за спину, я нащупал рукоятку тридцать восьмого. Медленно вытащил пистолет и снял его с предохранителя. Поднял, направил его на голову Реи, положил палец на спусковой крючок.

И все. На большее не хватило духу.

В полном отчаянии я сидел, наставив на нее пистолет, и понимал, что не смогу спустить курок. Не смогу хладнокровно застрелить Рею. Да, я убил Фела под влиянием момента. Но прикончить спящую женщину? Нет, на такое я не способен.

Внезапно Рея открыла глаза.

– Ну давай, Ларри Карр, – сказала она. – Докажи себе, что ты храбрец. Давай, стреляй!

На шоссе появился грузовик. Салон «шеви» залило светом фар, и я хорошенько ее рассмотрел. Боже мой! Как ужасно она выглядела! Неужели когда-то я по ней с ума сходил? Теперь это казалось каким-то ужасным эротическим кошмаром. Сжавшись у дверцы, Рея смотрела на меня мутными глазами, а тонкие губы ее изогнулись в презрительной ухмылке. Мне показалось, что она не в своем уме.

– Давай, стреляй! – повторила Рея.

Грузовик промчался мимо, и «шеви» содрогнулся от воздушного потока. Я тоже вздрогнул: решись я спустить курок, водитель грузовика увидел бы, как я вытаскиваю тело на дорогу.

Пистолет, выскользнув у меня из руки, упал на сиденье. Я понимал, что все кончено. Как ни странно, меня это не волновало.

– В чем дело, Дешевка? – спросила Рея. – Ты же все спланировал, разве нет? Где твоя храбрость? Гляди-ка, парик нацепил. Думал, я тебя не узнаю?

Я с ненавистью смотрел на нее. Рея была омерзительна, словно прокаженная.

– Дружок твой сказал, а я повторю: выметайся, – сказал я. – Вон из машины.

Она заглянула мне в глаза:

– Не ори. Толку-то надрываться. Ожерелье у меня. Мы еще можем сбежать. – Порывшись в сумке, она вытащила кожаный футляр. – Глянь. Вот оно! Миллион долларов! Ты говорил, что сможешь его продать! Рванем в Гавану, ты и я. Начнем новую жизнь.

Новую жизнь? С ней? Я передернулся.

– Продать? Начать новую жизнь? – переспросил я. – Будь ты последней женщиной на свете, я все равно к тебе и близко не подошел бы, шлюха! А ожерелье… Оно ничего не стоит. Это стекляшка.

Подавшись вперед, она замерла. В зеленых глазах сверкнуло безумие.

– Врешь!

– Говорю же, это стеклянная копия. Дура ты, дура, – сказал я. – Думала, я позволю тебе и твоему братцу-дебилу унести бриллиантов на миллион долларов?

Рея с шипением втянула воздух.

Я думал, она впадет в ярость и попытается меня убить. Но мои слова ее раздавили.

– Я предупреждала этого дурня. – Она словно разговаривала сама с собой. – С первого взгляда поняла, что ты гадина. Но он меня не слушал. Все повторял: «Нормальный он парень». Но я-то знала, что он ошибается. – Внезапно она расслабилась. – Что ж, мистер Дешевка Карр. Поздравляю с победой. Если попадусь, меня упрячут на всю жизнь. Я уже отсидела восемь лет. Знаю, что такое тюрьма. В отличие от тебя. И от Фела. Ему хоть повезло, что умер.

Я больше не мог на нее смотреть.

– Давай выметайся! Когда тебя возьмут, говори что угодно. Мне уже все равно. Выходи из машины и проваливай!

Похоже, Рея меня не слышала.

– Две недели в той вонючей конуре, – сказала она. – Две недели! Я каждую минуту ждала, что вот-вот нагрянут копы. Господи! Вот бы выпить! – Она прижала ладони к лицу.

Глядя на нее, я не чувствовал жалости. Мне хотелось избавиться от нее, уехать, вернуться в Парадиз-Сити и ждать, пока за мной не явятся полицейские.

– Убирайся! Пьянь паршивая! – заорал я. – Даже Жупел, твой урод смердящий, от тебя отвернулся! Убирайся ко всем чертям!

– Только брат меня ценил, – сказала Рея. – Да и тот сбежал, когда запахло жареным. – Она то ли усмехнулась, то ли кашлянула. – Ну, время опускать занавес. Интересно, каково это – умереть.

Я увидел, что она держит в руке мой пистолет.

– Брось! – крикнул я.

– До скорого, Дешевка. Придет и твое время.

Я потянулся к Рее. Оттолкнув меня, она подняла пистолет, приставила его к голове и нажала на спусковой крючок.

Ослепленный вспышкой, я оцепенел от грохота. Лицо мне забрызгало чем-то влажным. Дрожа всем телом, я выпрыгнул из машины, схватил носовой платок и принялся вытираться. Из открытой дверцы струился пороховой дымок.

Сержант О’Гэллоран сидел за столом и катал карандаш по регистрационному журналу.

У стены на скамейке расположились пятеро из банды Жупела: от десяти до пятнадцати лет, угрюмые, грязные, все как один в черных рубашках и джинсах.

Когда двое патрульных втолкнули меня в приемную, среди этих ребят случился настоящий переполох. Оно и понятно: на макушке взъерошенный парик, на рубашке кровь Реи, на скуле ссадина, оставленная кулаком патрульного, а на запястьях наручники. Такой красавец никого не оставит равнодушным.

Дети тут же начали переговариваться. Перегнувшись через стол, О’Гэллоран гаркнул:

– А ну тихо, мерзавцы! Хотите, чтобы я к вам подошел?

Похоже, я вернулся к тому, с чего начинал.

Шагнув к столу, патрульный заговорил с сержантом. Я слышал отдельные слова: «Тамайами-Трэйл… убита… у него в руке пистолет». Понизив голос, патрульный продолжал говорить, а О’Гэллоран все записывал.

Я знал, что он оформляет меня за убийство Реи, но мне было все равно. Меня уже ничего не волновало.

Дорога в Люсвилл была долгой, и у меня было время подумать. Самоубийство Реи отбросило меня на исходную позицию. Я снова стал тем человеком, которым был до аварии и гибели Джуди. Полагаю, жадность всегда была мне свойственна, являясь главной пружиной моих поступков. Из-за моей жадности погиб Сидни. Из-за нее же я убил Фела Моргана. Я вспомнил, как ухватился за штанины его брюк и отправил парня в небытие.

Когда меня везли в Люсвилл, я понял: вот он, момент истины.

Наконец О’Гэллоран покончил с писаниной и сделал мне знак подойти. Я не двинулся с места. Просто смотрел на сержанта, пока патрульный не подтолкнул меня вперед.

– Имя? – сипло осведомился О’Гэллоран.

– Лоренс Карр по прозвищу Пятнадцать Сотен Баксов, – ответил я.

Широко раскрыв поросячьи глазки, он всмотрелся мне в лицо. И похоже, узнал.

– Сними этот чертов парик, – велел он патрульному.

Тот снял парик у меня с головы и положил