Читать книгу - "Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз"

Над обшарпанной дверью красовалась доска с надписью: «Свободные комнаты».

Вот ведь повезло. Даже не верится. Остановившись, я глянул через дорогу, на дом номер 245, а потом поднялся по ступенькам мимо мальчишек. Те покосились на меня. В печальных глазках мелькнуло подозрение. Я вошел в подъезд, провонявший мочой, кошками и немытым телом.

В дверном проеме, ковыряя щепкой в редких зубах, стояла склочная на вид старуха. Остатки ее волос походили на засаленные крысиные хвостики, а комбинезон стоял колом от грязи. Старухе было лет восемьдесят, а то и больше.

Я подошел к ней и остановился. Она смерила меня презрительным взглядом: от парика до истертых кедов. Похоже, я ей не понравился.

– Есть комната, мамаша? – спросил я, опустив сумку на пол.

– Как ты меня назвал, гаденыш? – проклокотала старуха. – Для тебя я не мамаша, а миссис Рейнольдс. Уж запомни.

– О’кей, миссис Рейнольдс. Есть комната?

– Двенадцать баксов в неделю. Деньги вперед.

– Что ж, давайте посмотрим.

Я понимал, что говорю словами из второсортного фильма. Судя по презрительной усмешке, старуха тоже это заметила.

– Второй этаж. Номер пять. Ключ в замке.

Я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, стараясь не касаться грязных перил. Разумеется, никакого ковра на лестнице не было.

Комната номер пять была в самом конце зловонного коридора.

Десять квадратных футов, кровать, стол, два стула с жесткой спинкой, шкафчик, истоптанный ковер. Обои у окна отслоились. На заляпанной жиром подставке стояла газовая плитка.

Оставив сумку, я спустился вниз, сунул старухе двенадцать долларов, сходил в итальянскую лавчонку и купил продуктов на несколько дней. Набрал разных консервов и прихватил бутылку виски. Потом зашел в скобяной магазин за кастрюлькой и сковородой.

Когда я вернулся, миссис Рейнольдс все еще маячила в дверном проеме.

– Где помыться? – спросил я.

Пристально взглянув на меня, она поскребла подмышку и сказала:

– В конце улицы есть общественная баня. Сральник на этаже. Что еще спросишь?

Вернувшись в комнату, я запер дверь, выложил покупки на стол и осмотрел кровать. Простыни оказались довольно чистыми, но на обоих тонких одеялах были подозрительные пятна. Интересно, когда появятся клопы?

Смена обстановки?

Я вспомнил роскошный пентхаус и те миллионы, что достались мне от Сидни. Чтобы все это сохранить, придется пожить в этой мерзкой конуре.

Выключив свет, я придвинул стул к окну и заступил на дежурство. Напротив было восемнадцать немытых окон. В пяти горел свет. За одним из них – квартира Жупела. За которым? Я не знал. Но если не отвлекаться, рано или поздно выясню.

Я сидел, курил и наблюдал. В ярких квадратах окон мелькали люди, по большей части пестро одетая молодежь. На пятом этаже, в третьем окне слева, я увидел симпатичную молоденькую негритянку. Из одежды на ней были только брюки в обтяжку. Девушка покачивалась в такт неслышной мелодии, прикрыв ладонями обнаженную грудь.

Я ощутил позыв похоти и с трудом отвел взгляд.

К восьми вечера я проголодался. Опустил жалюзи, отошел от окна и включил свет. Когда я разогревал жестянку бобов, с улицы донесся рев двигателя. Я выключил газ, свет и приподнял жалюзи. У дома номер 245 остановилась сверкающая «хонда». Да, это был Жупел.

Я смотрел, как он слезает с мотоцикла и поднимается на крыльцо.

Момент настал. Жупел скрылся во тьме подъезда, и я принялся ждать, когда в одном из окон загорится свет. Тем временем негритянка, надев цветастую рубашку, что-то помешивала в кастрюле.

Через пятнадцать минут я понял, что свет в квартире Жупела уже был включен: все темные окна так и остались темными. То есть Рея у него? Почему бы и нет? С какой стати ей сидеть в потемках? Я принялся рассматривать освещенные окна. На трех не было занавесок, и комнаты были как на ладони. Еще на двух висели тонкие шторки. Но что-то рассмотреть сквозь них было непросто. Одно на третьем этаже, а второе – на последнем, над комнатой негритянки. Должно быть, Жупел в одной из этих квартир.

Опустив жалюзи, я включил свет и снова подогрел бобы. С самого утра все идет как надо. Прогресс налицо. Теперь мне известно, что Жупел живет или на третьем, или на последнем этаже.

Покончив с бобами, я выключил лампу, снова поднял жалюзи и уселся у окна.

Около девяти свет на третьем этаже погас. Я сосредоточился на втором окне. Наблюдал за ним почти час. Внезапно за шторками что-то мелькнуло. Я узнал силуэт Жупела. Ошибиться было невозможно. Стоило отвести взгляд, и я бы упустил эту мимолетную тень. Итак, он на последнем этаже. Но с ним ли Рея?

Я внимательно следил за окном. В остальных квартирах постепенно гасили свет. Негритянка, прихватив большую сумку, подошла к двери и щелкнула выключателем. Наконец свет остался только в одном окне.

Затем я увидел, как Жупел выбежал из подъезда и вскочил на «хонду». Мотоцикл оглушительно взревел. Надев шлем, Жупел умчался прочь, но в окне по-прежнему горел свет.

Одно из двух: или ему плевать на счет за электричество, или у него в квартире скрывается Рея.

Но как узнать?

В этом районе я человек новый. Опасно соваться в дом к Жупелу, даже если кажется, что там никого нет.

Закурив, я стал рассматривать улицу. На ней царило оживление: с наступлением темноты люди, словно крысы, выбрались из своих гнезд. Пожилые мужчины и женщины, шаркая по тротуару, держали путь в ближайший бар.

Потом я увидел негритянку. Она стояла, прислонившись к ржавой ограде, и покачивала своей сумкой. Я понял, кто она. Проститутка.

Я знал, что она живет комнатой ниже Жупела. Вот мой шанс выяснить, там ли Рея.

Мне вспомнилось, как полуголая негритянка танцевала у окна. Симпатичная, отлично сложенная. Женщины у меня не было со времен Джуди. Казалось, прошло уже сто лет.

Отодвинув стул, я встал, ощупью пересек темную комнату и вышел в смердящий коридор.

Спускаясь по лестнице, я никого не встретил. Дверь миссис Рейнольдс была закрыта. Из-за тонкой стены доносились голоса: работал телевизор. Спустившись с крыльца, я вышел в ночь, пропитанную цементной пылью. Повсюду сновал уличный люд: парни, девчонки, какие-то пьянчуги, старичье. Я взглянул на ту сторону улицы, где стояла негритянка. Она меня заметила. Пропустив два потертых автомобиля, я перешел дорогу. Негритянка уже направлялась ко мне.

– Привет, сладкий, – негромко сказала она. В свете фонаря блеснули белоснежные зубы. – Скучаешь?

Я рассмотрел ее вблизи. Кожа цвета кофе с молоком. Черные волосы, выпрямленные утюжком, обрамляют лицо. Я забыл даже о том, как важно найти Рею. Тело мое заныло от напряжения. Пора уладить этот вопрос.

– Не то слово, – хрипло ответил я. – Давай что-нибудь сообразим.

Черные глаза внимательно прощупали меня.

– Это обойдется тебе в десятку, сладкий, – произнесла негритянка. – Есть у тебя десятка?

Я вспомнил, как предлагал Рее пятьсот долларов, и ответил:

– Есть.

– Судя по виду, у тебя и пары