Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

рта, агент тайной полиции осторожно разжал одну за другой руки Валантена, вцепившиеся в его одежду, и заговорил подчеркнуто ласковым тоном, каким утешают детишек, увидевших кошмарный сон:

– Ну что вы, что вы так всполошились? Я считал вас менее впечатлительным, дражайший коллега. Успокойтесь, вы абсолютно ничем не рискуете. Партия легитимистов не просто полна разногласий – страсть к размежеванию у них проявляется в создании обособленных иерархических структур. Парижский центральный комитет управляет тайной организацией под названием «Общество друзей порядка», у которой есть отделения по всей Франции. Эти отделения друг с другом не контактируют, и на каждой ступени их члены общаются только с непосредственными руководителями. Но это еще не все! Параллельно существуют еще как минимум две подобные организации – Общество друзей верности, которое позволяет самым робким легитимистам, не рискующим браться за оружие, участвовать в общем деле посредством пополнения денежных фондов, и Общество друзей законности, объединяющее самых отчаянных сторонников старшей ветви Бурбонов.

– И каким образом вышеизложенное должно меня успокоить? – поинтересовался Валантен.

– Парижский комитет тоже неоднороден. Если наши сведения верны, внутри его насчитывается как минимум пять особых подкомитетов. Один отвечает за пропаганду, другой – за поддержание волнений в столице, третий – за связи с иностранными посольствами и так далее. Так что можете представить, насколько это сложная организация. Да там черт ногу сломит! Смею вас заверить: при том что Берье никогда ничего не слышал о бароне де Козе, он не сможет с уверенностью утверждать, что означенный де Коз не связан с тем или иным парижским подкомитетом.

В очередной раз Валантен содрогнулся от отвращения к этому политическому болоту, в котором вынужден был барахтаться. Все там казалось обманчивым и фальшивым, повсюду поджидали ловушки и предательство. Он сто раз предпочел бы иметь дело с самыми опасными бандитами парижского дна, чем с заговорщиками, которые грызутся друг с другом, шпионят за своими и сочетают двоедушие с безрассудством. Валантен, любивший ясность во всем и открытое противостояние с врагами, не мог со дня приезда в Вандею отделаться от мерзкого ощущения, что ему приходится продвигаться вперед по зыбкой почве, каждый раз проверяя, есть ли опора под ногами, – как будто он шагает по вандейским болотам, поджидающим неосторожных путников в окрестных лесах.

– Хотелось бы думать, что вы правы, – сказал он в конце концов не слишком уверенным тоном. – Однако кое у кого из окружения Ларош-Сент-Андре уже есть подозрения на мой счет, и если этот парижский посланник, Берье, еще добавит им сомнений, я буду опасаться худшего.

– Вам нечего бояться! – отозвался Берне. – Я здесь для того, чтобы с вами ничего не случилось. Если почувствуете угрозу, просто дайте мне знать, и я ее устраню.

– Каким образом?

Человек в черном ухмыльнулся, обнажив неровные зубы. А затем поднял воротник рубашки, развязал галстук, стянул его с шеи и, намотав концы на кулаки, резко развел руки в стороны. Ткань натянулась с неприятным хлопком.

– Самым что ни на есть простым! – глухо проговорил Алкид Берне. – Раз уж по бокажу и так разгуливают душители, парочкой задушенных будет больше, и вся недолга.

Глава 19

Мушка на щеке

Аглаэ сделалось дурно от тошнотворного запаха, и она прикрыла нос батистовым платком.

Каждую предпоследнюю среду месяца золотари чистили выгребные ямы Латинского квартала. Обычно это малоаппетитное мероприятие проводилось по ночам, но эпидемия холеры внесла изменения в работу ассенизаторской службы. Теперь, как только золотари заканчивали выполнение своих привычных обязанностей при свете дня, телеги, предназначенные для транспортировки бочек, наполненных мочой и фекалиями, изымались для перевозки погибших от эпидемии. Считалось, что для сохранения бодрости духа горожанам лучше созерцать вереницы бочек с дерьмом, чем горы иссушенных холерой, костлявых синих трупов.

Задержав дыхание, чтобы спастись от невыносимой вони, девушка миновала телегу золотарей, стоявшую у фасада винной лавки, и свернула на улицу Урсулинок, где жил Феликс Арвер. Вчера, после свидания с Самсоном в подземелье тюрьмы Ла-Форс, Аглаэ поняла, что от официального расследования и системы правосудия можно не ждать справедливости. Сын Крейанкура требует голову виновного, и если они ничего не предпримут, он, благодаря своим связям в высших кругах, получит желаемое очень скоро. Поэтому, пока у Бюро темных дел в отсутствие Валантена образовался простой, девушка решила провести расследование самостоятельно, чтобы спасти несчастного жениха Мари-Рен. Разумеется, она могла при этом рассчитывать на поддержку Видока. Глава бригады «Сюрте» уже пообещал ей установить наблюдение за скупщиками краденого на случай, если кто-то в ближайшие дни попытается продать похищенные в особняке Крейанкуров драгоценности.

В ожидании результатов от Видока этим утром Аглаэ раздобыла адрес Арвера, наведавшись около часа назад в нотариальную контору мэтра Гийе-Дефонтена, где работал приятель Самсона. Каково же было ее удивление, когда там она узнала, что молодой клерк внезапно сказался больным в прошлую пятницу, то есть аккурат на следующий день после убийства Крейанкура, когда был арестован Самсон. «Подозрение на холеру», – поведали ей причину, на которую сослался Арвер в короткой записке, присланной начальнику. Учитывая царивший в городе страх перед эпидемией, мэтр Гийе-Дефонтен беспрекословно предоставил сотруднику несколько дней отдыха и даже настоятельно посоветовал ему не появляться в конторе, пока не будет исключен малейший риск, что он может заразить окружающих.

При этом на костюмированном балу в особняке Крейанкура Арвер явно пребывал в добром здравии. У Аглаэ немедленно возникли сомнения в правдивости причины, указанной скромным клерком, а по совместительству служителем муз, потенциальным убийцей и похитителем драгоценностей. И сомнения эти обратились в уверенность, что Феликс солгал своему нанимателю, едва он открыл перед ней дверь своей квартиры в ответ на стук дверного молотка.

Молодой человек был бодр духом и телом, о чем свидетельствовал свежий цвет безмятежного лица, – с первого взгляда на это лицо даже самый неопытный эскулап мгновенно исключил бы малейшее подозрение в том, что перед ним жертва холеры.

При виде Аглаэ, стоявшей у порога, это лицо, однако, несколько растеряло свою безмятежность – на нем отразилось смятение, щеки зарделись, но прогульщик сразу постарался взять себя в руки.

– Мадемуазель Марсо? Вы? Здесь?.. То есть я хотел сказать – Аглаэ! Какой приятный сюрприз!.. Однако я не знал, что Самсон дал вам мой адрес…

Со свойственным ей апломбом пикантная брюнетка отодвинула Феликса Арвера с порога, толкнув его рукой в грудь, и стремительно проскользнула между створкой и косяком в квартиру.

– Ничего он мне не давал, – с вызовом бросила она. – Представьте себе, мне не понадобилась помощь Самсона, чтобы найти того, кому удалось вызвать мой интерес. Мэтр Гийе-Дефонтен имел любезность снабдить