Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

его ладонь – при этом она слишком резко дернула плечом, наклонившись вперед, и у Валантена возникло отчетливое впечатление, что, несмотря на толстую вуаль, он увидел, как яростно сверкнули ее глаза.

– Ну пóлно, Эмили, пóлно! – снова попытался успокоить ее бывший инженер Ост-Индской компании, и в голосе его звучали одновременно досада и сочувствие. – Выброси из головы эти черные мысли, не доводи себя до ужасного состояния. Помнишь, что говорили врачи, когда ты покидала больницу в Калькутте? Моральный дух играет первейшую роль в исцелении от ожогов! Надо надеяться на лучшее. Уныние не поможет тебе снова встать на парализованные ноги.

Девушка заколотила ладонями по подлокотникам, задергалась неистово, ударяя затылком в спинку кресла.

– Прекрати, Генри! Хватит! Замолчи! – выпалила она сдавленным голосом. – Уясни ты себе раз и навсегда, что я уже не ребенок! Я точно знаю, что никогда не смогу ходить! Как мне надеяться на лучшее, когда зло неустанно бродит вокруг нас? Неужто ты забыл, что было прошлым вечером?

Словно решив подыграть Эмили, золотистый свет, лившийся в окна, внезапно померк – небо быстро затянулось пурпурными облаками, которые погасили солнце и нависли над бокажем зловещим сгустком тьмы. Издалека долетели раскаты грома.

Лорд Блэкберн, посуровев, некоторое время переводил серьезный задумчивый взгляд с белого силуэта сестры на окно, по которому стекали первые капли дождя, и обратно. Затем он опустил глаза, вжал голову в плечи и издал усталый вздох. В эту минуту он выглядел как побежденный, у которого больше нет воли к сопротивлению. Во всем его облике было столько отчаяния, что на него больно было смотреть.

– Прошу прощения… – вмешался Валантен, потрясенный внезапной переменой, произошедшей с братом и сестрой, – боюсь показаться бестактным, но все же могу я спросить, о чем вы сейчас говорили? Что произошло вчера вечером?

Он адресовал этот вопрос девушке, но вместо нее ответил сэр Генри:

– Вчера стояла такая чудесная погода, что я убедил Эмили прогуляться по каштановой аллее. Мы отошли от дома всего на сотню метров, когда моей сестре почудилось, что за нами следует какая-то тень, скрываясь за кустами парка.

– Мне не почудилось! – возмутилась Эмили, изогнувшись в кресле, чтобы взглянуть брату в лицо. – Я это видела своими глазами! В кустах сидел смуглый человек в тюрбане! Один из тех демонов!

– Должен уточнить, что сам я ничего такого не видел, – сказал лорд Блэкберн; его поднятая рука на пару секунд застыла в воздухе, прежде чем он рискнул снова опустить ее на плечо сестры.

– Ну, разумеется, ты не видел с высоты своего роста, – запальчиво воскликнула Эмили. – А я сидела в кресле и поймала его свирепый взгляд, который никогда не забуду. Можешь сколько угодно говорить, что я больна и не справляюсь с нервами, – это ничего не изменит.

Теперь в гостиной воцарилось гнетущее напряжение. Как и в прошлый свой визит, Валантен подумал, что брата и сестру связывают сложные отношения, выходящие за рамки родственных. Их словно окутывала некая темная аура, обрекавшая обоих на трагическую судьбу. Ощущение, возникшее у него в последние минуты, было столь неприятным и болезненным, что молодой человек поспешил сменить тему:

– Интересно, куда запропастился наш Ванвёвр? Он ведь должен был прийти полчаса назад.

Сэр Генри, будто очнувшись от странного сна, вернулся к реальности.

– И правда, на него это совсем не похоже, – нахмурился он. – Обычно доктор весьма пунктуален.

Валантен, уже и без того взволнованный рассказом о вчерашнем видéнии Эмили – действительно ли она заметила незнакомца в тюрбане, или это был плод ее воспаленного воображения? – вздрогнул. Ремарка Блэкберна сработала как спусковой крючок. Инспектор сразу задумался, уж не совершил ли он роковую ошибку, назначив врачу встречу вдали от его дома. Что, если он по неосторожности сам подставил последнего казначея легитимистов под удар таинственных убийц?

За стенами усадьбы, словно для того, чтобы внести еще больше смятения в беспокойные умы ее обитателей, стихии совсем разбушевались. Свирепые порывы ветра терзали кроны деревьев; дождь полосовал картечными залпами обветшалый фасад. Сделалось так темно, как будто уже настали сумерки.

– Если Ванвёвр задерживается в пути, он доберется до нас вымокший до нитки, – заметил сэр Генри, подходя к окну. – Грозу ничто не предвещало, так что он наверняка не позаботился взять зонт.

– Вы правы, – согласился Валантен, стараясь не выдать охватившую его тревогу. – А дождь, похоже, усиливается. Быть может, нам выйти Ванвёвру навстречу по дороге в Леже? Прихватим для него защиту от бури.

* * *

Через несколько минут Валантен и сэр Генри, оба в провощенных плащах и с зонтами, покинули черный замок. В окне гостиной бледным призраком застыла Эмили, провожавшая их взглядом, пока они быстро удалялись по аллее, где между двумя рядами каштанов метался бешеный ветер.

В конце аллеи, составлявшей около четырехсот метров в длину, начинала петлять между лугами земляная дорога, обсаженная утесником и боярышником на обочинах. По ней двое мужчин дошли до лесной опушки, где стояло придорожное распятие – источенный червями деревянный Христос мок под дождем, и казалось, что он источает слезы всеми порами измученного тела. В этом месте земляная дорога бокажа образовала развилку с почтовым трактом, идущим дальше через лес.

– Тракт ведет из Леже во Вьей-Винь, – сказал сэр Генри. – По нему Ванвёвр и должен был идти до этой развилки. Если сейчас свернем налево, наверняка скоро его встретим.

Валантен кивнул с непроницаемым лицом, хотя больше не сомневался, что они уже не увидят доктора живым. Уверенность в том, что с Ванвёвром случилось несчастье, окрепла в нем за время пути от усадьбы, и теперь он проклинал себя не только за то, что не смог это предотвратить, – хуже того, сам невольно поспособствовал черным замыслам убийц.

Дальше они пошли по обочине, в стороне от топких луж, которые быстро расползались в колеях и выбоинах. Здесь, по мере того как они углублялись в подлесок, их били по ногам колючие ветки ежевики и мокрые кусты крапивы. Под подошвами бугрились здоровенные корни деревьев. Быстро продвигаться вперед во влажном полумраке не удавалось. Они брели так около четверти часа, когда вдруг лорд Блэкберн резко остановился, и на его лице отразилась тревога.

– Вы слышали? – спросил он упавшим голосом. – Мы оба подумали об одном и том же, да?

Валантен тоже замер на месте. Он даже не потрудился ответить – и без того было предельно ясно им обоим, что протяжные звуки, только что донесшиеся до их ушей, могла издавать только зловещая рамсинга.

Глава 21

Песнь рамсинги

Валантен и лорд Блэкберн одновременно повернулись в том направлении, откуда