Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

заговорили, – начал он, понизив голос, как будто ему трудно было произносить слова или он боялся, что их подслушают. – Я уже несколько дней кое о чем думаю непрестанно, эти мысли преследуют меня даже во сне…

– О чем же вы думаете? – подалась к нему Аглаэ. – Что вас так сильно тревожит?

– Дело в том, что все было именно так, как вы сказали. Максим не раз упоминал об отцовских драгоценностях при наших встречах. Однажды он даже добавил, что, если бы какой-нибудь отчаянный грабитель дерзнул ими завладеть, для него это не составило бы труда. И я, дурень, повторил эти слова Самсону, когда он жаловался мне, что не может подарить Мари-Рен кольцо, достойное его любви. Но я тогда всего лишь пошутил! Мне бы и в голову не пришло, что он… В общем, это не дает мне покоя. С тех пор как Самсон оказался за решеткой, мысли о том шуточном разговоре преследуют меня днем и ночью. Ведь я невольно мог стать причиной чудовищной драмы. Знать об этом – адская мука! – Феликс сокрушенно обхватил голову руками.

Аглаэ молча смотрела на него. Ее ничуть не обмануло это внезапное проявление раскаяния. «Вот ты и попался, карась! – мысленно усмехнулась она. – Слопал наживку, которую я тебе кинула, потому что хочешь поглубже утопить беднягу Самсона. Но для меня важно другое: ты, стало быть, знал о существовании драгоценностей, а еще ты щеголял в гусарском мундире как раз тогда, когда были совершены убийство и кража!»

К действительности ее вернул стук дверного молотка. Девушка бросила взгляд на часы и удовлетворенно подумала: «В точности, как мы условились!» Пора было переходить к самой деликатной части ее плана.

Феликс, открыв входную дверь, оказался нос к носу с консьержкой, и та сообщила, что внизу дожидается посыльный с пакетом корреспонденции для месье Арвера. Когда Феликс выразил удивление – мол, посыльный мог бы сам подняться сюда или передать пакет с ней, – женщина пояснила, что пакет должен быть вручен лично адресату, а противный карлик, который его принес, категорически отказался карабкаться по ступенькам на четвертый этаж.

Обругав ленивого посыльного сквозь зубы, Феликс попросил гостью подождать, заверив, что он только быстренько сбегает туда-обратно по лестнице. «Даже не надейся, – подумала Аглаэ. – От Подвоха просто так не уйдешь!» Мысленно восхищаясь собственным коварством, она проводила хозяина квартиры самой что ни на есть нежной улыбкой, а затем, оставшись в одиночестве, спешно приступила к обыску. Ограбление произошло ровно неделю назад, день в день, и, возможно, Арвер еще не успел продать краденые драгоценности. Она непременно найдет то, что ищет, если, конечно, он спрятал добычу у себя дома, а не где-то в другом месте. И опять же, если он действительно виновен. Потому что, если Феликс невиновен, это значит, что настоящий убийца ей неизвестен, а рассматривать подобную вероятность Аглаэ категорически не хотелось, потому что в случае ее подтверждения шансы спасти Самсона от гильотины сравняются с нулем.

Ей предстояло обыскать обе комнаты: ящики шкафов, пространство под мебелью, одежду, книги на предмет вырезанных внутри тайников, подушки, матрас… Аглаэ старалась действовать сосредоточенно и методично, как учили Валантен и Подвох, – перед тем как взять какой-то предмет в руки, нужно было тщательно его осмотреть, чтобы потом вернуть ровно на то же место, в том же положении. И с каждой минутой, с каждым рывком тоненькой стрелки на стенных часах ее вера в достижение цели уменьшалась. По мере того как она обследовала места, которые можно было бы приспособить под тайник для драгоценностей, надежда их найти неумолимо таяла.

Аглаэ уже почти отчаялась и ждала, что Феликс вернется с минуты на минуту, поскольку Подвох при всех своих талантах не сможет заговаривать ему зубы вечно, когда вдруг до нее дошло, что она пропустила одно самое что ни на есть подходящее для тайника место. В отличие от гостиной, где стояла чугунная печка, спальня могла похвастаться лишь небольшим узеньким камином. Аглаэ встала на колени у очага, вытянула шею, стараясь заглянуть в дымоход, – и сердце пропустило удар. С уверенностью говорить о находке пока что было нельзя, но она определенно заметила в трубе какой-то выступ – возможно, сверток, – которого там быть не должно. Тогда девушка сменила позу – легла на спину и, просунув руку в узкий раструб, попыталась дотянуться до выступа, чтобы его схватить или хотя бы на ощупь понять, что это такое. Не дотянулась! Зная, что времени осталось совсем мало, Аглаэ извернулась на полу, втиснувшись в очаг, чтобы выиграть несколько нужных сантиметров. Ее усилия были вознаграждены – кончики пальцев коснулись мягкой поверхности, и девушка безошибочно узнала грубую холщовую ткань. Мешок! Холщовый мешок был спрятан в дымовой трубе камина!

Взмыленная, задыхающаяся от нервного возбуждения, Аглаэ вскочила и оглядела комнату в поисках какого-нибудь предмета, с помощью которого можно будет достать находку.

В этот самый момент с лестницы донесся звук шагов.

Девушка бросила панический взгляд на свое отражение в зеркале – она выглядела ужасно! Пучок растрепался, декольте перекосилось, а лицо и голые руки были перепачканы в золе. Если Феликс застанет ее в таком виде, он сразу поймет, чем она занималась в его отсутствие.

С заполошно бьющимся сердцем Аглаэ бросилась приводить себя в порядок – задрала подол платья, оторвала полосу ткани от нижней юбки, поплевала на нее и принялась лихорадочно стирать черные полосы и пятна. Но времени на это уже не было. Скрипнула в петлях входная дверь, а зола не желала поддаваться, хотя Аглаэ терла изо всех сил.

– Аглаэ! Где же вы?

Не обнаружив девушку в гостиной, Феликс сначала подумал, что она не дождалась его и ушла. Он мысленно выругал себя за то, что потратил слишком много времени на посыльного ростом с ноготок, а потом вдруг понял, что гостья никак не могла покинуть доходный дом так, чтобы он не увидел ее на первом этаже, и решился заглянуть в спальню.

– Ах, вот вы где, душенька! Ни за что не догадаетесь, что сейчас случилось! Безмозглый посыльный заставил меня потерять четверть часа на препирательства с ним, пока не выяснилось, что пакет с корреспонденцией предназначался вовсе не мне. Оказывается, другой Арвер живет чуть дальше на этой же улице. Удивительно, правда?

Аглаэ все это время стояла к нему спиной у распахнутого настежь окна. Когда Феликс приблизился, она резко обернулась, и взору поэта предстало волнующее зрелище: прекрасная дикарка с трепетно вздымающейся полуобнаженной грудью и разметавшимися по плечам буйными локонами.

– Мне захотелось подышать свежим воздухом, – изобразив ложное смущение,