Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

с ним побеседовать. Валантен воспользовался приходом юноши, чтобы невзначай поинтересоваться, как прошло его ночное бдение и не случилось ли чего в замке за это время. По удивленному виду, с которым Шарль ответил, что все было тихо, Валантен понял, что его блуждания под луной остались незамеченными. Успокоившись на этот счет, он съел все, что было на подносе, привел себя в порядок и явился пред светлые очи герцогини Беррийской.

Мария-Каролина ждала его в примыкающей к большому залу гостиной, которую месье де Ларош-Сент-Андре отвел под приемную высокой гостьи. Солнечный свет волнами лился в открытые окна и ложился медовыми отблесками на прекрасные волосы отважной амазонки. Она сменила наряд Малыша Пьера на обычное платье с квадратным вырезом, слегка приоткрывавшим плечи. Однако даже в этой простонародной одежде, в отсутствие придворной роскоши, весь ее облик был воплощением природного достоинства и величия, а в выражении миловидного лица читались кротость и одновременно решимость, придававшие ей особое обаяние, из тех, что способно пережить бренную красоту на долгие годы, вопреки всем превратностям судьбы.

– Наконец-то, господин барон! Входите же! Надеюсь, вы не собираетесь все утро простоять на пороге?

Валантен вздрогнул. Он и сам не заметил, что застыл как вкопанный и зачарованно смотрит на ту, кого тайная полиция Луи-Филиппа тщетно разыскивала по всему королевству. Мария-Каролина запросто улыбалась ему, жестом приглашая приблизиться. Это презрение к церемониям придавало ей какую-то девичью непосредственность, заставлявшую забыть о ее истинном возрасте. Сейчас инспектору трудно было поверить, что перед ним мать наследника престола и предводительница армии мятежников – она казалась взбалмошной и беспечной молодой женщиной, затеявшей некое увлекательное приключение.

– Вы хотели поговорить со мной, Мадам?

Как и накануне, в день своего приезда в Мелье, герцогиня некоторое время молча рассматривала его лицо, и выражение ее глаз заметно изменилось: они сделались задумчивыми, а взгляд стал мечтательно-отсутствующим, как у прекрасных дам былых времен на портретах кисти художников Кватроченто[86].

– Ну конечно же! – воскликнула она, перестав так пристально его разглядывать и словно вернувшись к действительности из дальних далей. – Я столько о вас наслышана, что мне не терпелось познакомиться с вами получше. Из Парижа мне много писали о ваших талантах в деле расследования преступлений, но не сообщили почти ничего лично о вас. Откуда вы родом?

– Из Морвана, Мадам.

– Из Морвана? Как интересно! А мне казалось, вы начинали службу в полиции Буржа[87]. И меня заверили, что два года назад вас оттуда уволили за отказ присягнуть на верность узурпатору.

Валантен мысленно выругался. Не изменявший своей привычке скрытничать Алкид Берне, перед тем как они потеряли друг друга в бокаже, успел сообщить лишь обрывки легенды, предназначенной для прикрытия. И было ясно, что этих сведений явно не хватит для того, чтобы выдержать более или менее пристрастный допрос. «Теперь придется импровизировать, иначе я рискую вызвать недоверие слишком явными умолчаниями, – подумал Валантен. – Но и выдать себя, наговорив лишнее, тоже есть опасность…»

– Я родился в Морване, однако первые шаги на полицейском поприще сделал именно в Бурже, это верно. У нас, как и в армии, место службы не выбирают.

Герцогиня поднесла к губам указательный палец с едва заметной улыбкой.

– Надо же, как странно… – проговорила она.

– Что же тут странного, Мадам?

– То, что вы сказали «у нас», имея в виду полицию, как будто все еще считаете себя частью ведомства, которое вас уволило.

Инспектор досадливо прикусил внутреннюю часть щеки.

– Полагаю, не только я, но и каждый полицейский остается таковым навсегда, – сказал он, улыбнувшись собеседнице в ответ. – Это у нас в крови. И если уж ваши парижские друзья сочли необходимым прислать меня сюда, в Вандею, для расследования преступлений, надо думать, они разделяют мое убеждение.

– Мои парижские друзья! – повторила Мария-Каролина, поморщившись. – Кстати, о них. Господин герцог де Блакас по-прежнему злословит обо мне на заседаниях комитета? У меня есть основания думать, что резкая перемена в настроениях некоторых наших бравых вандейцев и их требование отложить восстание вызваны именно его происками. Вероятно, это он приложил руку к тому, что вчера здесь разыгрался этот фарс.

– Мадам регентше, безусловно, виднее. Я всего лишь скромный и преданный исполнитель, готовый подчиняться вашей воле.

Герцогиня помолчала, как будто взвешивая эти слова Валантена, затем ее лицо посуровело, и она взглянула ему в глаза.

– В любом случае вам стоит знать, что я никому не позволю встать на пути, который должен привести моего сына к трону, – твердо сказала Мария-Каролина. – Ни единому человеку, будь он из стана узурпатора или из нашего лагеря. Анри способен стать государем, в котором так нуждается наше королевство, и в конце концов он вернет корону своих предков.

Инспектору совсем не хотелось, чтобы разговор окончательно повернул в политические дебри интриг парижского легитимистского комитета и разногласий между разными его фракциями. Пробелы в познаниях тут были слишком очевидны, чтобы он мог долго притворяться перед герцогиней. Поэтому молодой человек предпочел не задерживаться на опасной почве, изобилующей ямами и ловушками.

– При всем том, что я прекрасно понимаю, Мадам, ваше разочарование от того, что пришлось перенести условленную дату восстания, полицейский, все еще живущий во мне, не может не порадоваться этой отсрочке, которая позволит продолжить расследование.

– Да уж, это единственное оправдание столь прискорбной помехи, возникшей в нашем деле, – согласилась Мари-Каролина немного повеселевшим тоном. – Тем не менее вам стоит поторопиться, ибо я не могу позволить, чтобы убийцы людей, которым я доверила нашу военную казну, остались безнаказанными. Кстати, в связи с этим я…

Герцогиня Беррийская не успела договорить – в гостиную ворвался месье де Ларош-Сент-Андре, резко прервав их беседу:

– Тысяча извинений, Мадам! Один из моих часовых только что поднял тревогу. К замку приближается конный отряд гусар. Они будут здесь с минуты на минуту.

– Полагаете, они явились по мою душу? – спросила Мария-Каролина без тени страха.

– Нет, я так не думаю. Откуда им знать, что вы здесь? Должно быть, речь идет об очередном обыске, из тех, которыми Национальная гвардия и армия в последние месяцы донимает всю округу. Для нас подобные инспекции уже стали рутиной.

– Вероятно, мне стоит подняться к себе и снова переодеться в наряд Малыша Пьера?

Вандейский дворянин с сомнением покачал головой:

– При всем уважении, Мадам, я не уверен, что этой уловки будет достаточно, чтобы обмануть внимательный взгляд. И в любом случае неразумно показывать солдатам, что у нас тут слишком много гостей. Это лишь усилит их подозрения.

– Что же тогда делать?

– К счастью, я предвидел нечто подобное и позаботился, чтобы мои люди обустроили в подвале тайник.