Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

острую боль – это журналистка плеснула ей в лицо раскаленным кофе, застав ее врасплох. В следующее мгновение женщина валит Клэр лицом на диван и садится на нее. Глаза Клэр горят от ожога, она парализована шоком. Женщина чем-то связывает ей руки за спиной. Ужас накрывает Клэр, она начинает брыкаться. Ей на голову что-то надевают. «О нет! Не-е-е-ет!» Это полиэтиленовый пакет.

Инстинктивно она продолжает сопротивляться, извивается, как рыба, вытащенная из воды, но чувствует, что ей не одолеть эту женщину, что она слаба против ее маниакальной хватки. Сердце Клэр сжимают щупальца животного страха, она изо всех сил пытается сделать вдох. Но воздуха не хватает, и она не может двинуться. Разум велит ей бороться. «Делай что-нибудь! Делай что-нибудь, Клэр!»

Она чувствует, как острые коленки женщины впиваются ей в спину, придавливая ее к дивану. Она не может ни за что ухватиться, не может шевелить ни ногами, ни руками. Но она должна сделать вдох. Она не вправе вот так умереть. «Господи, только не это! Мэтти спит. Мэтти! О господи! Мой ребенок! Господи, умоляю, нет».

В глазах появляются похожие на звездочки желтые точки, и Клэр чувствует, что теряет сознание. Нет, нельзя… она должна бороться, чтобы выжить. Ради дочери, ради Мэтти!

– Прекратите, пожалуйста, не делайте этого, умоляю… не убивайте моего ребенка… Умоляю, не убивайте моего ребенка! – Клэр не знает, прокричала ли она эти слова или они просто прозвучали у нее в голове. Она извивается и брыкается изо всех сил, пытаясь встать на четвереньки. Если получится, то сбросить с себя женщину. Но та прижимает ее к дивану всем своим телом, вдавливая в диван. Клэр кажется, что легкие вот-вот лопнут, внутри все горит, как будто там разожгли костер, и единственное, что она видит, – это как желтые точки чернеют, будто на старой видеокассете.

– Прости, Клэр. – Голос женщины звучит еле слышно, словно издалека. Мэтти плачет… Клэр слышит плач малышки, и ей отчаянно хочется утешить ее. – Из-за тебя, из-за тебя и твоего ублюдка, моя жизнь, мое будущее – все рухнуло. Настало время расплаты.

Это последнее, что слышит Клэр Райт.

Глава 30

Можете называть меня извращенцем, но есть в облике Вик Лейтон нечто особенное, в своем медицинском халате она действует на меня возбуждающе. Или дело просто в том, что она женщина до мозга костей? Мне всегда приятно видеть ее, даже если я знаю, что ей больше всего на свете нравится копаться во внутренностях мертвецов.

– Детектив Райли, – сердечно приветствует меня она, одаряя улыбкой Моны Лизы. Такая улыбка предполагает, что ее пониманию доступна шутка, которую ты не понимаешь, что она знает о чем-то, о чем не знаешь ты. И это, если честно, так и есть. – Спасибо, что так быстро пришли.

– Ну, если вспомнить, какой тон был у тебя по телефону, любой бы догадался, что дело срочное.

– Смерть всегда дело срочное, детектив, – говорит она, окидывая меня беглым взглядом. – У вас немного усталый вид – надеюсь, вы не в обиде за то, что я обратила на это внимание.

– По наблюдательности, мисс Лейтон, вы ни с кем не сравнитесь, – галантно говорю я.

– Именно что мисс Лейтон, – с загадочным видом говорит она, снимая латексные перчатки и надевая новую пару.

Я перевожу взгляд на тело на столе, тело Роберта Миллса. Из-под зеленой простыни выглядывают посиневшие пальцы ног, и я вижу на них волоски. Ноги мертвеца. У меня до сих пор крутит живот, когда я вижу кадавра, и тем более с волосатыми пальцами. И слава богу, что крутит. Это не то, к чему бы я хотел привыкнуть.

– Итак, Дэн, – почти весело говорит она, – давай приступать. Начнем с самого начала.

– Начало – не хуже любого другого места для начала.

Вик откидывает простыню, и я смотрю на тело. Оно все в стежках и ранах, как будто какая-то швея шила его вручную. Рану на шее тоже попытались тщательно зашить, но даже пристальное внимание Вик к деталям не мешает увидеть, как жестоко убийца поработал над ним. У меня в памяти всплывает его зияющая рана, из которой вываливаются желтые гроздья жира, ткани, хрящи и запекшаяся кровь. Я ловлю себя на том, что делаю глубокий вдох.

– На одежде, что была на нем, на футболке присутствуют вертикальные дорожки крови. Разрез глубокий, очень глубокий, расположен наискось на передней стороне шеи. Левый конец разреза начинается ниже уха в верхней трети шеи и постепенно углубляется, задевая левую сонную артерию.

– Ему перерезали горло, – говорю я, упрощая.

Она снова одаряет меня своей загадочной улыбкой.

– Травма указывает на то, что разрез был нанесен правшой, находившимся сзади, после того как он обхватил жертву за голову.

– Правшой?

– Да. В качестве орудия было использовано острое лезвие длиной приблизительно восемь дюймов, оно соответствует орудию убийства, найденному на месте преступления.

Я смотрю в лицо Роберта Миллса. Выше шеи он выглядит идеально, целый и невредимый, почти умиротворенный. Он же не видел нападавшего, думаю я. Наверное, это к лучшему.

– Итак, злоумышленник напал на него сзади, запрокинул ему голову и перерезал горло?

– Я бы сказала, что да. На кистях рук нет никаких повреждений, свидетельствующих об обороне, – ни порезов, ни ссадин. Он не пытался защититься, так что можно с полным основанием утверждать, что убийца застал его врасплох. Он действовал быстро и жестоко. В момент нападения он применил изрядную силу, но его движение было кратким и сжатым. Однако Миллс не был мертв, когда падал.

– Вот как?

– Умирал, да, но мертв не был. – Вик указывает на маленькую рану на груди Роберта Миллса и стучит по ней пальцем. – Рана от удара ножом, два на один сантиметр, расположена на передней стороне грудной клетки рядом с левой передней подмышечной линией, направлена вниз; она проникает в нижнюю долю левого легкого и входит в верхушку сердца, видишь?

Я еще не понимаю, к чему она клонит. Но киваю.

– Была перерезана нижняя часть передней нисходящей ветви левой коронарной артерии. В левой грудной полости я обнаружила две тысячи миллилитров жидкости и свернувшейся крови. Вот это и есть тот самый смертельный удар, который и убил его. Причиной смерти стал геморрагический шок.

– То есть его закололи. Ударом в сердце.

– Технически – да, хотя и раны на шее хватило бы, чтобы убить его. Просто его убила не она. Остальные удары ножом жизненно важные органы не задели, хоть вот эта проткнула правое легкое. Судя по расположению ран, нападавший действовал в приступе ярости. Кто бы это ни был, он хотел уничтожить нашего друга, чтобы тот никогда не поднялся.

– Надо же.

– Итак, теперь мы знаем причину смерти, но я хочу поговорить о времени смерти. Думаю, я ошиблась при первичном осмотре.

– Ты?