Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

депрессию. Ты была не в себе. Алкоголь… таблетки… нарушение питания и психотические эпизоды… а потом последний гвоздь в крышку гроба: Роберт приходит к тебе с бумагами на развод после того, как пообещал новую жизнь вместе. Это финальный акт его предательства. Я в том смысле, что когда ты произнесешь все это вслух, мало кого удивит, что ты…

Лори смотри на тарелку с остывшей едой.

– Что я что?

– Что ты убила его, – шепчет Моника. – А потом пыталась покончить с собой. Маркус умеет творить чудеса, так что ты, вполне возможно, получишь смягченный приговор, или вообще тебя отпустят на основании невменяемости. Я постоянно вижу такое по телику. Это лучшее, на что мы можем надеяться.

Ужас Лори не описать словами. Смягченный приговор.

– Но я… я сомневаюсь… я не убивала его… Нет! Я даже не помню, что он приходил, был в доме. Я ждала его… а он не пришел. Господи, нет… Скажи, что ты ошиблась! Я не могла это сделать. Не могла. Я бы помнила, если бы убила собственного мужа, а потом попыталась бы покончить с собой. Я наверняка что-то помнила бы, пусть и вспышками. – Лори думает, не рассказать ли о мышьяке, как она помышляла о том, чтобы отравить Роберта. Она решает не делать этого. Она бы все равно тогда на это не осмелилась.

Моника опять берет ее за руку.

– Ты испытала страшный шок. Причем такое с тобой раньше не случалось, ведь правда, чтобы ты теряла сознание и не могла ничего вспомнить? Таким вот образом сознание защищает себя от глубокой психологической травмы. И ты испытала это в полной мере. Присяжные обязательно это увидят. Увидят, обещаю тебе.

Лори не может сосредоточиться, она не может думать. Единственное, что она чувствует, – это голый острый страх, проникающий в ее тело.

– Ты думаешь, что я убила Роберта? Ты это хочешь мне сказать? – Она знает, как все это выглядит, что кажется всем вокруг. Несмотря на хрупкое эмоциональное состояние, она не теряет способности рассуждать здраво. Она не сумасшедшая, как говорил ей Роберт и иногда даже убеждал ее в этом. Она абсолютно уверена, что не убивала своего мужа, не резала себе вены, только вот объяснить, как случилось и то и другое, она не может. Она не понимает как, вообще ничего не понимает.

Моника все еще крепко держит ее за руку. И Лори не нравится, как ее самая давняя подруга смотрит на нее.

– Я не думаю, что ты убила Роберта, моя дорогая, – мягко говорит Моника. – Я знаю, что ты это сделала.

Глава 27

Я пытаюсь удержать в руках свой телефон и флэт уайт с ванилью, когда вхожу в оперативный штаб. Я нуждаюсь в кофе и сахаре, потому что после ночи рваного сна чувствую себя не лучшим образом. Фи ответила на мое текстовое сообщение: «Было бы замечательно. В час дня? Фи Х.». Я хочу глотнуть кофе, но у меня это плохо получается. Черт. Я и забыл, что предлагал встречу. Я быстро набиваю ответ: «Отлично. Тогда до встречи», – и тут же меня одолевают противоречия.

– Доброе утро, босс. У вас измотанный вид. – Мюррей ничуть не приукрашивает.

– Мюррей, говори то, что думаешь. Ты у нас наблюдательная. – После этого я обращаюсь к команде: – Итак, дадим выступить Мюррей. Быстренько введи меня в курс дела.

– Технический отдел дал историю звонков и переписки Миллсов, – говорит Мюррей, – очень интересное чтение. – Она многозначительно изгибает бровь. – Поток душевных излияний жены в адрес почившего мужа охватывает долгий период. Пусть они и Миллсы, но их семейная жизнь была совсем не такой сладкой, как в романтических книжках издательства «Миллс и Бун».

Я, слегка кивая, даю понять, что по достоинству оценил ее игру слов, и слышу, как кто-то произносит: «Бум, бум».

– Между прочим, босс, чтение довольно депрессивное, но там ничего нет. Ни прямых угроз его жизни, ничего, что могло бы насторожить. Однако ясно, что сердце было разбито у Лори Миллс, и связь мужа, вернее, его связи, были для нее настоящей пыткой.

Если Мюррей ждет, что я удивлюсь, то ей придется ждать долго, потому что для меня это совсем не открытие. Все, что я знаю о Роберте Миллсе, говорит о том, что он был заправским бабником.

– Покойный, однако, гм, скажем так: он не сильно раскаивался. Я бы сказала, он, судя по его ответам, ни капли не сожалел о своих изменах. Бессердечный мерзавец, если хотите знать мое мнение. – Она бросает на меня ироничный взгляд. – Ясно также и то, что почти постоянно он презирал Лори Миллс, несмотря на все, через что ей довелось пройти. Хотя временами он бросал ей жалкие крохи надежды на примирение: то тут, то там попадаются причудливые спасательные круги, за которые она, вероятно, и цеплялась. Очень жестоко – обещать ей начать все сначала, не имея ни малейшего намерения на это, говорить ей, что он все еще любит ее… и морочить ей голову всякой чепухой и ложными обещаниями. Неудивительно, что это постепенно сводило ее с ума. Будь это мой муж, я бы вышвырнула его из дома сразу, как только узнала бы про его грязные делишки. Но Лори Миллс, как оказывается, отличало всепрощение. Глубочайшее всепрощение. Она все еще хотела сохранить с ним брак даже после всей лжи и обмана и после ужасной аварии.

– Травматическая привязанность, – говорю я. – Стокгольмский синдром. Это нередкое явление в уничижительных отношениях.

Мюррей вздыхает и кладет папки на мой стол.

– Бо́льшая часть сообщений, отправленная с телефона Лори Миллс, была адресована Роберту или подруге, Монике Льюис, так? Есть еще несколько в адрес Сары Уэллс – похоже, это ее психотерапевт. В общем, она примерно полтора года назад деактивировала все свои аккаунты в социальных сетях – похоже, после аварии. На ее компьютере есть пара домашних видео, на которые, наверное, вам стоило бы взглянуть. Видео со свадьбы, а еще недавний ролик, что-то вроде вечеринки в загородном доме вместе с покойным, она тогда была беременна.

Я киваю.

– С компьютера Роберта Миллса удалось что-нибудь выцепить?

– Ну, босс, тут чуть другая история.

Я так и думал.

– Бессчетное количество текстовых и электронных сообщений в телефоне и на почте – это переписка с его любовницей, Клэр Райт… хотя, как выясняется, она была не единственной счастливицей. Наш мистер Миллс был еще тот ходок: флирт по переписке в электронной почте с женщинами, с которыми он общался по работе, с моделями и стилистами, в общем, все в таком роде; с женщинами, с которыми он поддерживал связь с соцсетях; с бывшими, с которыми он встречался время от времени. Короче, ему точно нравилось не ограничивать себя в выборе, когда