Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

– История выглядит просто дикой, – говорит Фи морщась. – В мире стало бы гораздо меньше мужчин, если бы все жены перерезали горло гулящим мужьям. А ты уверен, что в кадре только жена?

– Гм, кажется, в этом пабе совсем нет закусок, – говорю я, и она смеется. – Жаль, что никто не удосужился заготовить их заранее.

– О? – Глаза Фи горят. Вот сейчас ей хочется понять меня. Я осознаю, что веду себя глупо и по-детски, и мысленно сержусь на себя. Она журналист. Естественно, она хочет разузнать как можно больше.

– Гм, да, Фиона, ты тоже знаешь меня лучше, чем я сам, – говорю я. – На этом этапе я не имею права раскрывать так много информации.

Она явно разочарована. Гораздо сильнее, чем от мысли, что ей никогда не суждено лечь со мной в постель.

– Мы опубликовали эту историю пару дней назад, – говорит она. – Сначала она показалась мне тривиальной. Муж-изменщик, ревнивая жена мстит. Но ведь ты отпустил ее без предъявления обвинения? Она отказалась с нами разговаривать. Не произнесла ни слова. Ее подруга, Моника Льюис, позаботилась о том, чтобы мы не смогли подойти к ней ближе чем на десять футов.

– У нее железное алиби на время смерти, – честно говорю я.

– А вот это интересно.

– Да. И эта информация тоже не для публики. Пока, во всяком случае.

– Ладно. Итак, детектив, quid pro quo[20]. Возможно, тебе будет интересно поговорить с Линной Джордж.

– Знакомое имя.

– Она пришла к нам после того, как мы опубликовали историю и взяли интервью у любовницы… Клэр Райт, верно?

– Да, у нее фамилия Райт.

Фи улыбается.

– Ну, завтра мы запускаем историю Линны.

– Ее историю? Она сама пришла к вам?

– Именно так. Линна Джордж была еще одной любовницей Роберта Миллса. Пусть и недолго. Наш мальчик трудился без устали. В общем, у нее есть много чего порассказать о «жертве», если можно так выразиться. Похоже, он был совсем не тем, кем казался.

Я заинтригован.

– Ты считаешь, она потенциальная подозреваемая?

Фи пожимает плечами.

– Маловероятно, что его убийца пришел бы прямиком к нам.

– Такое бывало, – говорю я. – Ты и сама знаешь.

Она качает головой.

– На этот раз нет. Это было сделано для того, чтобы восстановить истинное положение вещей, – поясняет она. – После того как мы опубликовали первоначальную историю, мы сделали продолжения с цитатами его коллег и друзей и всех в таком роде. Они нарисовали портрет такого веселого, крутого, творческого Роберта Миллса, которого все высоко ценили. Ну, знаешь, такого трудяги, легкого в общении, симпатичного парня, у которого вся жизнь разваливалась после того, как его жена потеряла их детей в страшной автомобильной аварии, и который бросился в объятия другой женщины, чтобы справиться со своей болью.

– Это не совсем верно в хронологическом плане, – говорю я. – Его жена потеряла детей, когда обнаружила, что он бросился в объятия другой женщины.

Фи понимающе кивает.

– Ну, а Линна Джордж решила закинуть кошку в голубятню. Она рисует совсем другой портрет – серийного мошенника и патологического лжеца. Она утверждает, что Роберт Миллс был агрессором-женоненавистником, очень злобным и мстительным. Говорит, что свою смерть он заслужил сполна.

– Вот как? Это интересно, потому что, по моему опыту, люди стараются не говорить плохо о мертвых, даже если умерший при жизни был первостепенным негодяем. Во всяком случае, не так скоро после жестокого убийства и точно не во всеуслышание, и тем более не в СМИ. Все это выглядит не очень хорошо. Так что Линна Джордж носит в себе глубокую обиду, такую, ради которой готова рискнуть. Надо с ней побеседовать. Срочно. – Я допиваю свое вино. Фи свое едва пригубила. – У тебя есть ее телефон?

– Естественно! – Она широко улыбается, доставая ручку из сумки. По липкому столу она подвигает к себе подставку под пивные кружки, пишет на ней и протягивает мне, но в последнее мгновение отдергивает руку. – Получишь при одном условии, – говорит она.

– Каком?

– Что не потеряешь мой телефон. – После этого она наклоняется и целует меня в губы.

Глава 34

Женщины… наверное, я никогда их не пойму. За исключением, вероятно, одной. Единственной.

«Эх, Дэнни, на ум приходят слова “сражение, проигрыш и борьба”! – слышится у меня в голове полный смирения голос отца. – Я более тридцати лет пытался понять твою мать и так и не смог. Она навсегда осталась загадкой». Я улыбаюсь и напоминаю себе, что надо позвонить старику. Через пару дней мой день рождения. Может, я приглашу его куда-нибудь выпить. Я знаю, что ему, как и мне, иногда одиноко, хотя ни один из нас не хочет в этом признаваться. Одинокие люди – откуда они берутся?

Если перед встречей с Фи я не был озадачен собственными чувствами, то теперь я нахожусь в полном раздрае. Забавная штука – эго. Мое сегодня получило щелчок по носу, когда Фи в недвусмысленных выражениях заявила, что наша страстная ночь не повторится. Может, я ей не нравлюсь. Может, раньше я ей нравился, и мы переспали, а теперь я ей не нравлюсь, что еще хуже. Я разочаровал ее в постели? Почему она не хочет повторения? Возможно, я притворялся перед самим собой, утверждая, что она мне не очень-то и нравится, хотя нравится она мне очень. Теперь я понимаю, что был слишком сильно поглощен собственными мыслями и чувствами, что полностью забыл о ее чувствах. Вот козел. Но затем она страстно поцеловала меня в губы и сказала, чтобы я не терял ее номер. Я и не собирался. И я знаю, что и она не собирается терять мой, потому что я ценный источник. Хотя на этот раз наши отношения – какими бы они ни были – доказали свою взаимовыгодность, потому что сейчас я планирую нанести визит Линне Джордж. Я договорился с Дэвис встретиться у ее дома. Вудс – и Дилейни, если уж на то пошло, – могут все испортить.

– А я все гадала, когда вы, ребята, заявитесь ко мне. – Линна Джордж встречает нас с Дэвис на пороге своей квартиры. Она одета в тончайшие – тоньше я не видел – шорты и обрезанную футболку с надписью «Не твоя крошка» на груди.

– Так это же очевидно, верно? – говорю я.

Она улыбается, открывая ряд белоснежных и, без сомнения, очень дорогих виниров.

– Можно и так сказать. Проходите.

Линна Джордж из тех, думаю я, кого большинство жизнерадостных мужчин назвали бы сногсшибательными. Она маленькая, наверное, ростом пять футов и два дюйма, убийственно фигуристая и с длинными вьющимися светлыми волосами, которые ниспадают до ее тонюсенькой талии. На ум сразу приходит: «тело, созданное для греха».

– Вы должны извинить меня, – говорит она с отчетливым говором джорди[21], – я