Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

потому что в те времена, когда я еще бывал в этом доме, к хозяевам никогда никто не приезжал. Что ж, времена меняются.

Пахло скошенной травой, а еще липовым цветом и дымом из трубы, видимо, Ольга Викентьевна затеялась по-утру с пирогами. Я сглотнул голодную слюну, понимая, что больше пирогов в этом доме мне не видать. Рядом с клумбой с бархатцами и петуниями, прямо под раскидистой липой, появились деревянные качели. Я удивился, потому что мы с Крысой были уже слишком взрослыми, чтобы качаться на качелях.

Но мое удивление быстро прошло, потому что из двери вышла девочка лет девяти, одетая в нежное тонкое платьице и трогательные белые носочки. Я не знаю, почему так случилось, но ее образ раз и навсегда впечатался мне в память. У девочки были кудрявые волосы, спускающиеся почти до колен и мечтательное личико с большими глазами, которые она задумчиво подняла к небу.

Постояв так несколько минут, за которые я успел хорошенько ее разглядеть, она сбежала со ступенек крыльца, залезла на качели и начала неумело раскачиваться. Получалось плохо, и я подавил в себе неуместное желание зайти во двор и помочь. Меня сюда не звали.

Из дома вышла вторая девочка, постарше, примерно моя ровесница. Была она высокая, угловатая, напрочь лишенная изящества младшей сестры, но все-таки чем-то неуловимо на нее похожая. То, что это именно сестры, для меня являлось очевидным, но я терялся в догадках, кто они такие.

Вторая девочка была в джинсах и белой футболке, длинные прямые волосы забраны в высокий хвост.

– Лиза, ну, куда ты ушла, мама зовет завтракать, – строго отчитала она. – Нам уже скоро уезжать.

– Сейчас, – отозвалась младшая. – Покачай меня немножко, а то у меня не получается.

– Не буду я тебя качать, сейчас не время играть, – рассудительно сказала строгая сестра. – Тетя Оля испекла пироги. Там и твои любимые, с капустой, пойдем.

– Я с малиной люблю, – кудряшка послушно слезла с качелей, пошла к дому.

– Малина еще не поспела. Вот в июле приедем снова, будет тебе пирог с малиной.

Они обе скрылись в доме, а я отмер за забором, все еще недоумевая, кто они такие и откуда взялись, и поспешил обратно в детдом, чтобы мое отсутствие не стало слишком заметным. Я успел к завтраку, чему был доволен. Лесник, разумеется, понял, что я бегал на речку, но ничего не сказал, лишь едва заметно покачав головой. Я убедился, что пронесло, но, видимо, ошибся, потому что после завтрака он жестом подозвал меня к себе. Я принял максимально независимый вид и подошел к нему, убежденный, что мне особо ничего не грозит.

Впрочем, тут же выяснилось, что он и не собирался меня ругать.

– Слушай, Волчок, – сказал он. Да, он звал меня Волчком, заставив мою детскую кличку звучать чуть мягче. – Мы с тобой сегодня после обеда идем в гости.

– К вам домой? – уточнил я, потому что ни в какие другие гости мы идти по определению не могли. – Александра Прохоровна пирогов напекла?

Александрой Прохоровной звали маму моего учителя, из-за слабого здоровья которой он уже столько лет торчал в сельской глуши.

– Нет. Ольга Викентьевна и Юрий Федорович хотят с тобой поговорить.

Я вздрогнул. Мы с Лесником, не сговариваясь, никогда не говорили о моих незадавшихся приемных родителях, и сейчас их имена прозвучали впервые за все это время.

– О чем? – спросил я хрипло. Голос, предатель, подвел меня, выдавая все мои чувства, которые я предпочел бы оставить при себе. – Не о чем нам разговаривать. Все давно сказано.

Лесник как-то загадочно ухмыльнулся.

– И все-таки тема для разговора есть. Так что мы пойдем. Слышишь, Володя?

По имени Лесник называл меня только тогда, когда был мной недоволен. Сердить его мне не хотелось, он всегда желал мне только добра, да и мысль узнать, кто были две увиденные мной утром девочки, почему-то засела в голове. Какое мне было до них дело, непонятно.

– Ну, пойдем, – мотнул головой я, стараясь сделать максимально недовольное лицо.

Не показывать же, что я быстро сдался. Часа в три мы выдвинулись в Рощино вдвоем. Было уже очень жарко, градусов тридцать, не меньше. Я обливался потом, размышляя, можно ли будет после визита в качестве моральной компенсации снова отпроситься на речку, и гадая, что именно мне собираются сообщить. Впрочем, ждать оставалось недолго.

У нужного нам дома уже не было чужой машины, из чего следовало, что гости уехали. Помню, что я огорчился этому обстоятельству. Мы постучали в дверь, и Ольга Викентьевна вышла на крыльцо, лицо у нее было взволнованное и какое-то смущенное.

– Володюшка, здравствуй, – сказала она, чуть задыхаясь. – Проходите, пожалуйста. Как же здорово, что ты согласился прийти. Я так боялась, что ты не захочешь нас видеть.

Мы прошли в дом, и я увидел спустившегося со второго этажа Крысу. Лицо у него было непроницаемое.

– Привет, Волк, – бросил он с независимым видом. – Проходи, гостем будешь.

И тут же смутился, что вольно и невольно подчеркнул существующую между нами границу. Мы прошли в гостиную и расселись за хорошо знакомым мне столом.

– Вы голодны? – уточнила Ольга Викентьевна. – Могу подать обед.

– Нет, спасибо, мы обедали, – вежливо отказался Лесник.

Я молчал, во-первых, потому что действительно не был голоден, а во-вторых, мне не нужны подачки этих людей.

– Тогда пироги, – засуетилась Ольга Викентьевна. – Будем все вместе пить чай с пирогами. Юра, Юра, выходи из своего кабинета, Володя пришел. Я накрываю все к чаю.

Пользуясь поднявшейся суматохой, мы с Крысой уединились у окна.

– Кто это у вас сегодня был? – поинтересовался я.

– А ты откуда знаешь? – прищурился Крыса.

– Мимо шел. Видел каких-то девчонок на крыльце.

– А, это племянницы отца. Приезжала его сестра с мужем, а с ними две девчонки. Младшая – капризуля, старшая – зануда. Хорошо, что уехали.

– То есть фактически это твои двоюродные сестры? Раз ты Юрия Федоровича отцом называешь.

– Получается, что так, – кивнул Крыса. – Знаешь, зачем они приезжали? Денег просить. Такая ржака. Их папанька в бизнес вложился в какой-то и прогорел,