Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

Снежана представила, как днем через большие окна льется внутрь солнечный свет. Сейчас же сквозь небрежно задернутые льняные шторы внутрь заглядывала темнота, но благодаря теплому свету расставленных тут и там ламп она казалась не страшной, а какой-то уютной. Снежана бы с удовольствием осмотрела и другие помещения, ей здесь нравилось, но в личные покои их с мужем не приглашали, а спрашивать она постеснялась.

В дом их привел новый знакомый, представившийся Владимиром Мещерским, и это имя билось внутри ее головы, вызывая к жизни фантазию, имеющую свойство буйно разыгрываться. Знала Снежана за собой подобный грех. Однако зачем что-то придумывать, если можно просто спросить.

– Владимир, в санатории много говорят о легендах этих мест, – мягко начала она. – Да и на экскурсии об этом тоже рассказывают. В частности, я слышала, что старшая дочь последнего владельца усадьбы, графа Сергея Николаевича Рощина, Анастасия пыталась сбежать к своему возлюбленному, служившему у графа лесником. И этот возлюбленный был вашим полным тезкой. Это совпадение или вы имеете какое-то отношение к тому самому Владимиру Мещерскому, которого любила Анастасия?

– Да, он мой прапрадед, – спокойно кивнул хозяин. – Правда, в силу определенных обстоятельств в нашей семье никогда не обсуждались подобные вещи, и узнал я про это родство, только когда мне исполнилось четырнадцать лет. Кстати, этот дом – тот самый, в котором жил Владимир Мещерский, работая у графа Рощина. Ему выделили именно этот уединенный флигель.

– То есть именно сюда бежала Анастасия той ночью, когда погибла.

Снежана снова осмотрела старинные стены, было в них что-то завораживающее. Шепот времени, вот что.

– Да. Мой далекий предок, видимо, действительно сильно любил эту девушку, потому что после ее смерти не женился долго, восемь лет. А когда пошел под венец, то с одной из горничных графа, что было ужасным мезальянсом для разорившегося, но все-таки дворянина. Очевидно, что брак не по любви, а из-за желания иметь детей. В тысяча девятисотом году у князя Мещерского родился сын, мой прадед Павел. Князю на тот момент было уже сорок три года.

– Я, вон, тоже женился в сорок три года, – засмеялся Зимин. – Так что в этом возрасте действительно жизнь еще только начинается.

– Никто и не спорит, – согласился хозяин дома. – В нашем роду поздние браки вообще не редкость. У Павла Мещерского единственный сын, мой дед Михаил, появился тоже в тридцать пять лет. А моя мама, Галина Михайловна, родилась в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году.

– Она в замужестве сохранила фамилию? – зачем-то спросила Снежана.

– Нет, думаю, она понятия не имела про князя Мещерского. Ее никогда не интересовали такие вещи. Моя мать просто никогда не была замужем. Но речь сейчас не о делах давно минувших дней, а о настоящем.

– Я слушаю, – тут же отреагировал Зимин. – О чем вы хотели поговорить?

– О случившемся в усадьбе, разумеется.

– То есть об убийстве? – уточнил Зимин, всегда и во всем предпочитающий точность.

– Да. О чем же еще?

Снежана не считала себя хорошим психологом, однако сейчас даже она видела, что Мещерский явно нервничает. Для начала – он не смотрел им в глаза. Ни ей, ни Зимину, и это было странно. Хозяин дома переводил взгляд с огня в печи на свои руки, потом на стены, затем снова на огонь. Сцепленные в замок пальцы рук ритмично сжимались и разжимались. Когда он говорил, ладони расходились, но пальцы тут же начинали отбивать дробь по колену. Мещерский ловил себя на этом и усилием воли заставлял руки замереть, но через мгновение они снова начинали двигаться.

Еще он негромко, но ритмично постукивал по полу носком правого ботинка, к слову, довольно щегольского. С самого начала их разговора он, казалось, не замечал этого, но тут внезапно скрипнула половица, Мещерский замер на несколько секунд, словно его поймали на непростительной слабости. Голос его звучал ровно, но глухо, как будто из соседней комнаты.

– Ну, например, об оказавшейся в лесу девушке, которая удивительным образом не помнит, что с ней произошло, – мягко сообщил Зимин. – Девушка вас не интересует?

Мещерский побледнел так сильно, что Снежана реально испугалась, что он сейчас грохнется в обморок. Интересно, в эту глушь можно вызвать скорую? Хотя о чем это она, конечно, можно. За Лизой в рощу она же приехала. Хозяин дома какое-то время молчал, потом все-таки заговорил снова, явно через силу:

– Я не знаю, как это сказать. Наверное, я просто не умею просить о помощи. Я привык справляться сам. Но сейчас я не могу доверять себе. Собственной голове. Понимаете, я должен знать, что произошло прошлой ночью.

Он наконец поднял голову и посмотрел на Зимина в упор. Снежана заметила, какие в этот момент у него стали страшные глаза. Черные, бездонные, убийственные.

– Я должен знать, что произошло, даже если выяснится, что это сделал я. Опять я.

Он замолк. В доме стало так тихо, что был слышен только треск дров в печи и шум поднявшегося за окном ветра. Владимир Мещерский сидел на стуле, подавшись вперед, локти на коленях, руки сцеплены так крепко, что костяшки побелели. В парке Снежана приняла его за своего ровесника, но сейчас его лицо казалось старше. Это было лицо человека, который устал бояться самого себя.

Зимин тоже молчал.

– Володя, может быть, вы все нам расскажете? – мягко спросил наконец он. – Я в данный момент лицо не процессуальное, так что этот разговор ничем вам не угрожает.

– Я не знаю, что рассказывать, в том-то и дело, – в отчаянии ответил Мещерский.

– Хорошо, тогда просто отвечайте на мои вопросы. Вы всегда здесь живете?

– Что? – Мещерский вышел из своего непонятного ступора, обвел глазами дом, в котором они находились. – Нет. Это мой загородный дом, что-то типа дачи. Основное время я живу в Москве. У меня бизнес. Сюда приезжаю, когда позволяет время.

– Но санаторий «Березовая роща» принадлежит вам?

– Да. Я выкупил старую усадьбу около десяти лет назад, модернизировал ее и открыл санаторий.

– Вы управляете им на расстоянии?

Мещерский пожал плечами.

– Я вообще им не управляю. Всеми делами руководит Дима