Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

как ее муж, человек, которого она любила всю свою взрослую жизнь, мог быть таким бессердечным. Как он мог с такой легкостью и без малейших угрызений совести разделять свою жизнь на части?

Несколько мгновений спустя Моника снова входит в комнату, неся поднос. Она ведет себя излишне жизнерадостно, словно пытается придать легкости тяжелой ситуации. Она ставит поднос на кровать рядом с Лори и кивает на тарелку с едой.

– Тебе действительно надо поесть, Лолли. Я настаиваю. Если ты не поешь, то будешь ни на что не годна и никому не полезна.

«Никому не полезна». Лори таращится на тарелку с омлетом и прикидывает, осилит ли она всю порцию, чтобы хотя бы ублажить подругу. Вот кофе она выпить точно сможет.

– Полиция обязательно захочет снова поговорить с тобой, – говорит Моника, намазывая маслом тост для себя. Лори наблюдает, как она накладывает на тост малиновый джем, и чувствует тошноту. – Зато есть хорошая новость: я пообщалась с Маркусом Уэйнрайтом, своим адвокатом, и он согласился представлять тебя, если понадобится. Он хороший адвокат… очень хороший. Он даст тебе дельный совет о том, как иметь дело с полицией. – Ее голос звучит бодро, обнадеживающе.

– Спасибо, Мон, – говорит Лори, хотя, чтобы говорить, ей приходится делать над собой усилие. – Как ты думаешь, что будет дальше? Как ты думаешь, против меня выдвинут обвинения?

Моника вздыхает, откусывает большой кусок от тоста с джемом.

– Ну, мне кажется, все зависит от того, какие у них улики. Только я не представляю, что у них сейчас есть против тебя. Сейчас, когда я обеспечила тебе алиби. – Она торжествующе улыбается, убирая за уши платиновые пряди. – Выпей немного кофе, голубушка, – настаивает она. – Я тебя разбужу. – Она наливает чашку для Лори. – Если сделаешь так, как я говорю, все наладится. – Она добавляет щедрую порцию молока. – Тебе нужно отработать историю.

– Историю? Какую историю?

Моника отмахивается от нее и указывает на тарелку, стоящую перед Лори.

– Ешь, – говорит она. – Тебе понадобятся все силы, чтобы пройти через это. И тебе понадобятся мозги.

У кофе горелый вкус, Лори с трудом глотает его.

– Моего алиби и хорошего адвоката должно хватить, чтобы осадить их, хотя бы на время, – говорит Моника с таким видом, будто решение подобных вопросов для нее обычное дело.

– Что ты им сказала? Полиции. – Лори под бдительным оком подруги с неохотой отрезает кусочек омлета. – Мон, что ты им сказала?

Моника несколько мгновений молчит, сосредоточенно откладывает остатки тоста и смотрит на нее.

– Я солгала им, – отвечает она.

Лори пытается проглотить омлет, но он застревает где-то в глотке.

– Солгала? Полиции? О чем? Зачем? – Ее внимание снова фокусируется. Однако это тяжелейшая борьба, и Лори дает себе слово больше никогда в жизни не принимать валиум. Она не может думать здраво. Такое ощущение, будто мозг никак не может нормально загрузиться, поэтому дает сбои и перегружается.

– Пришлось. – Моника внезапно хватает Лори за руку. От неожиданности Лори роняет вилку. – Если бы я не солгала, ты бы и сейчас сидела в той камере, черт побери. Ты же не хочешь обратно, правда?

Она качает головой. Только не это.

Моника отставляет в сторону поднос. Подсаживается ближе к ней. Она все еще крепко держит Лори за руку, и от этого Лори нервничает.

– Я солгала, я сказала, что ты пришла ко мне около восьми. Что ты была в расстроенных чувствах, немного… пьяна. Мне нужно было, чтобы это прозвучало убедительно, – извиняющимся тоном говорит она. – Ты была ужасно расстроена, что Роберт не пришел на ужин, что он опять выкинул фокус, – мрачно говорит она и хмурится. – Я сказала, что мы поболтали, выпили несколько бокалов вина, порешали мировые проблемы, и я проводила тебя домой. Проследила, как ты вошла в свой дом.

Лори изумленно таращится на подругу, ее сердце учащенно колотится об ребра.

– Но… но где тут ложь? – с трудом выговаривает она. Неожиданно ее охватывает желание видеть рядом с собой мать. Ее глупую, эгоистичную мать, которая игнорировала дочь всю свою жизнь, но которая обязательно сказала бы ей – велела бы – взять себя в руки и действовать.

– Всего этого, – говорит Моника, – всего этого не было, черт побери. Ты ко мне не приходила. Мы не болтали. И не пили вместе. И не решали мировые проблемы. Ничего этого не было.

По телу Лори походит ледяная дрожь. Ей нужны объяснения, но ситуация все больше и больше запутывается и туман в голове не рассеивается настолько, чтобы она смогла осознать слова подруги. Вероятно, все эти эмоции отражаются на ее лице, потому что Моника обращается к ней с мольбой:

– Мне пришлось, Лори. Пришлось.

Глава 26

Лори чувствует себя так, будто ее выпотрошили.

– Мон, зачем тебе пришлось солгать полиции? – Она знает, что должна задать этот вопрос, но боится ответа.

Моника внимательно смотрит на нее.

– Выслушай меня, Лори. – Ее голос звучит властно, однако в нем все же присутствует определенная мягкость. Она привычным движением заправляет волосы за ухо. – Нам нужно проработать каждый момент этой истории. Эти копы, тот тип, Дэн, как его там, он не дурак. Если мы не сочиним правдивую историю, они уничтожат тебя и ты встретишь менопаузу в тюрьме.

Лори, словно парализованная, наблюдает, как подруга медленно, отчетливо произносит каждое слово.

– Они будут допрашивать тебя, выяснять малейшие детали, в общем, все о той ночи. Расклад по времени, что на тебе было надето, что мы пили, о чем мы говорили, был ли включен телевизор, были ли у тебя месячные – все. А потом они примутся рыться в твоей жизни. Перевернут все, до последнего камешка. Они будут копаться в грязи, вторгаться в твое личное пространство, выведывать твои тайны, вытаскивать все скелеты… Они захотят узнать о тебе и Роберте все – о семейной жизни, об аварии…

Лори сглатывает тот самый кусок омлета – он поднялся в горло. От одной мысли о еде ее тошнит, она чувствует себя вымотанной. В ее сознании то и дело вспыхивает, словно отблеск огня, картина: Роберт лежит на полу в ванной. Его лицо выражает шок и удивление, думает она, как будто он так и не смог поверить в то, что произошло. Ее обдает холодом. Ей надо выпить что-нибудь покрепче, и она прикидывает, стоит ли спросить у Моники, что у той есть дома. Если быть нетрезвой, то ничего этого на самом деле происходить не будет.

– Почему тебе пришлось солгать? – повторяет вопрос Лори. Она едва выговорила его, ее голос дрожит.

– Послушай, Лори. Есть кое-что, что мне нужно рассказать тебе. – Мрачный тон Моники и выражение на ее лице пугают Лори, новый выброс кортизола снова ставит ее в знакомую ситуацию: бей или беги. – Только не впадай в панику, ладно?

– Что рассказать? – От напряжения