Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

майор в недоумении задался вопросом, зачем таскать с собой газету из другого города. Затем он сообразил, что газета нужна отнюдь не для чтения.

Это воровской реквизит — такой же, как накладные усы или парик. Наблюдал ли преступник за складом или за грузовиками, не суть важно. Главное — в это время держать газету в руках, изображая читающего работягу в обеденный перерыв. Или обедающего работягу, если разложить на газете продукты. Газета создавала отличный барьер между «соглядатаем» и окружающими. Если бы бандит просто таращился на грузовики, к нему бы наверняка привязался кто-то из строителей с разговорами. Быть может, пригласил бы присоединиться к компании. Слово за слово, и обнаружилось бы, что незнакомец здесь не работает. «Легенда» раскрыта, дорога на стройку заказана. Но к тому, кто поглощен чтением или обедает, лишний раз не подойдут, не побеспокоят. Пускай себе отдыхает! Полезный реквизит, ничего не скажешь. Но преступники допустили грубую ошибку, не сменив его по приезде в другой город. «Коломенский рабочий» не маскировал, а, напротив, выдавал, крича в голос: «Сюда смотрите, вот иногородний!» Стоило сразу по приезде в Москву предусмотрительно прикупить местную прессу в первом же подвернувшемся на пути киоске. Ох, тогда муровцам пришлось бы туго! Но, судя по всему, банда опрометчиво обновляла реквизит только по необходимости, то есть тогда, когда бумага истреплется от долгого использования. Пожалели пару копеек на свежий номер? Допустимо. Или просто не сочли важным? Тоже нельзя исключать, поскольку уголовники — ребятки жутко горделивые, всех вокруг считают тупицами. Для них любой порядочный человек — круглый дурак, а умный лишь тот, кто не работает, да ест. Из завышенного самомнения «коломенские» грабители могли счесть, что к надписи на газете простофили приглядываться не станут, ничего не заподозрят. В любом случае нелепая ошибка приблизила банду к разоблачению, и прямо сейчас надвигалась поимка одного из грабителей.

Мужичок заметил обращенные на него взгляды, неуверенно потоптался на месте, комкая в руках газету, и внезапно юркнул за вагончики.

— Стой! Милиция! — прокричали сразу несколько голосов.

* * *

Опергруппа пустилась в погоню. Разнобровый стремительно пронесся позади подсобок и нырнул в узкий проход между двумя возводящимися стенами, затем попытался спрятаться за штабелем досок. Капитан Ефимов успел заметить его движение, и тогда разнобровый помчался как загнанный зверь, лавируя между балками и контейнерами с цементом. Он перепрыгнул через ограждение, заскочил на строительные леса, едва не сорвавшись вниз. Внизу, у основания лесов, его уже поджидали оперативники. Преступник заметался, отчаянно петлял между лесами, перепрыгивал через груды щебня, расталкивал рабочих.

— К выходу бежит! — выкрикнул на бегу Варов.

Ожесточенно орудуя локтями, бандит попытался прорваться через толпу строителей, но те оказались сообразительными: увидев погоню, они довольно быстро расступились перед опергруппой, образовав живой коридор. Благодаря этому муровцы не отставали.

— Милиция! Приказываю остановиться!

Разнобровый бросился к временному складу стройматериалов, надеясь спрятаться среди ящиков и палет. Но оперативники были начеку. Бурцев дал приказ перекрыть запасной вход на склад, и муровцы окружили здание, отрезав пути к отступлению. У входов оставались Ефимов и Варов, а Жегунов, Рудзиев и Бурцев вошли внутрь.

Бандит сначала швырял в них какие-то тяжелые предметы — все, что только подвернется под руку, затем принялся переворачивать ящики и бочки, чтобы создать преграду. Увидев приближающегося Рудзиева, он выхватил нож и с сопением бросился на младшего лейтенанта. Кавказец ловко увернулся от удара и заломил ему руку. Оружие выпало из разжатых пальцев, и по складу пронесся вой боли.

Остальные уже были рядом. Совместными усилиями оперативники повалили преступника на землю. Звякнули наручники. Тот продолжал дергаться, вырываться, ругаясь и лягаясь.

— Тихо, резвый! — прикрикнул на него Бурцев. — Все, закончилось представление. Поедете с нами побеседовать, мил человек.

На самом деле представление еще только начиналось, в чем немедленно убедились муровцы.

— Куда ехать? Зачем? За что забираете? — начал делано возмущаться разнобровый. — Это произвол! Я жаловаться буду! Смотрите, товарищи, работягу увозят ни за что…

Рабочие, собравшиеся вокруг, с интересом наблюдали за «спектаклем».

— Вы задержаны для дачи показаний в связи с подозрением на участие в серии ограблений, — строго по форме объявил майор, скорее чтобы разъяснить ситуацию столпившимся вокруг строителям.

Разнобровый продолжал актерствовать:

— Какие ограбления? Похож я на грабителя? Будь я грабителем, я бы в золоте ходил. Стал бы я тогда на стройке спину гнуть? Граждане-товарищи, что же это делается? Посмотрите на меня! Такой же, как все, трудящийся. Честно свой кусок добываю. Ты в котомку загляни, там ни тортов, ни пирожных — черный хлебушек лежит, наш, народный.

Толпа недовольно загудела. Пламенная речь бандита прозвучала убедительно, и люди проникались сочувствием к «бедолаге», которого забирают прямо на рабочем месте по несправедливым на первый взгляд обвинениям. «Ты хитер, а я хитрее», — подумал майор и громко сказал вслух:

— Граждане, кто может поручиться за этого человека? Из какой он бригады? Узнаете его?

Уметь идти людям навстречу, лицом к лицу, со всей откровенностью — залог успеха в работе уголовного розыска и милиции в целом. Не все этим талантом обладают. Признаться, и Бурцев тоже не обладал, но сумел воспитать в себе ценный навык после одного инцидента. В первые свои годы в органах видел Олег Васильевич задержание очень опасного преступника, безжалостного убийцы, который перед собравшейся публикой исполнил блистательный спектакль, как говорится, на бис. Оперативникам поговорить бы с людьми по-хорошему, разъяснить, в чем дело, — не захотели. Собирались молча арестанта в «воронок» затолкать и увезти в отделение. Рассуждали они в тот момент как-то так: мы свою работу делаем и оправдываться за нее не хотим. Глупая, недальновидная позиция. Оперативников плотно окружила толпа возмущенно галдящих людей, убийца воспользовался сутолокой и вырвался, нырнул в гущу народа, и «сердобольные» охотно помогли ему скрыться…

На сей раз ничего подобного не повторится. Бурцев научился правильно общаться с людьми, заручаясь поддержкой граждан.

— Где его друзья? — продолжал он допытываться у собравшихся. — Раз он здесь работает, среди вас точно есть его друзья.

Вокруг удивленно загудели. Строители словно прозрели: они поняли, что впервые видят перед собой разнобрового, и почувствовали неладное. Он же притих, смекнув, что его ловко переиграли, сжался, и ему сделалось не по себе. Если рабочие разозлятся за обман, то, чего доброго, отдубасить захотят, а пятеро