Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

методы в хирургии. Половины из того, чем поделилась Зиночка, щедро сыпавшая медицинскими терминами, Бурцев не понял и все же главное усвоил. Полученное обоими артиллеристами ранение по своему характеру нельзя было лечить по старинке — так, как настаивал Краснопевцев. Молодой врач, которого Зиночка называла Виленом Алексеевичем, стоял за прогрессивные методы, потому и вытянул неблагодарного Бурцева из могилы.

Вернувшийся с фронта Бурцев изменился, в фортуну верить почти перестал, лишь за редкими днями, когда, например, случалось сталкиваться лбами с прокурором Великовским. Осознал майор, что везение и невезение — невероятно тонкая, непостижимая обывательским умишком материя, которую уловить удастся лишь тончайшими физическими приборами вроде счетчика радиации. Заранее никогда не знаешь, повезло тебе или нет, поэтому хныкать прежде времени — удел малодушных.

Так получилось и на сей раз. Жильцов в домиках не оказалось — кто на работе, кто учится. Только в одном дверь открыла древняя бабушка по фамилии Шлыкова, которая на вопрос о курильщике с превеликой охотой принялась поливать помоями Зою Щепочкину. Со слов бабки, счетовод — беспутная девица, оттого и работает на винокуренном заводе, куда приличная женщина не пойдет ни за какие коврижки. Бесстыдница одевается в непотребные, короткие платья, выставляя напоказ голые ноги, строит на голове «вавилоны» и чадит, как паровоз, не брезгуя прикуривать у мужчин. Бабка каждый будний день видит, как вечерами Щепочкина стоит в ожидании автобуса на остановке, прилюдно выпуская клубы дыма.

Естественно, старушка не знала, как ее зовут и что она работает в бухгалтерии. Шлыкова просто говорила о некоей курящей девушке с завода, а ею могла быть только Щепочкина. Кроме того, сходилось описание: под осенним плащом счетовод действительно носила модное коротенькое платьице бежевого цвета в желтую полоску, а на голове девушки была сооружена весьма сложная и причудливая высокая прическа в подражание киноактрисам. Как такая прическа зовется у парикмахеров, Бурцев не знал, в народе же ее почему-то прозвали «вавилоном».

— Ни на грамм стеснения! — возмущалась старушка. — В столице живет, а никакой тебе городской культуры!

— Алевтина Афанасьевна, я вас не про остановку спросил, — вежливо, но твердо возвращал беседу в нужное русло Бурцев. — Я спросил про крыльцо той двухэтажки. Оно хорошо видно из ваших окон.

— Так она и на крыльце курит. Чуть ли не каждый вечер пыхтит, окаянная! Я знаю, что говорю. Впотьмах-то огонек от цигарки хорошо видать.

— Мог ли на крыльце курить кто-то другой? Мужчина, например?

— Я что ж, по-твоему, мужика от девки не отличу? Думаешь, я на старости лет из ума выжила?

— Так ведь смеркалось, сами сказали…

Шлыкова возмущенно замахала на майора руками:

— Ты мне зубы не заговаривай, у меня их все равно нет! Лица я в темноте не разгляжу, конечно, зато ноги хорошо разглядела. Мужики, чай, в брюках ходят, а эта голыми бесстыжими ногами машет. Ох, какой разврат творится! И где? В Москве!

Шлыкова продолжала причитать об упадке нравов, когда майор покидал ее дом. С одной стороны, Бурцеву не повезло. «Топтуна» старушка не заметила, а если и заметила, то из-за слабого зрения перепутала с Зоей, которая, надо полагать, время от времени выскакивала наружу выкурить папироску, хоть и уверяла в обратном. С другой стороны, не стоит опускать руки, выслушав единственного свидетеля. Лучше повторно переговорить с Щепочкиной, быть может, она согласится сообщить что-то новое.

Бурцев вернулся в бухгалтерию. Ему в любом случае пришлось бы зайти в это душное, неуютное местечко, чтобы воспользоваться телефоном. Так он и поступил, позвонив в отделение и спросив новости от Ефимова. Выяснилось, что Ефимов с Варовым пока не вернулись с Семеновского кладбища. Колесят вокруг него, заручившись содействием автоинспекции, и высматривают брошенный грузовик. Положив трубку, Олег Васильевич в изящных выражениях попросил Щепочкину проводить его до автобусной остановки, которую-де милиции нужно тщательно осмотреть. Он включил галантные манеры и добился своего. Модница, как видно, обожала мужское внимание. Она зарделась и, слегка кокетничая с майором, накинула плащ, после чего оба вышли за дверь.

— А скажите мне откровенно, Зоя Карповна, вы же на остановке курите? — начал издалека Бурцев.

— Неужели это противозаконно? — захихикала Щепочкина.

— Даже если так, любой суд вас оправдает, — пошутил он в ответ. — У вас в конторе ужасно спертый воздух, пыльно. Уборщица выполняет работу из рук вон плохо, помещение не проветривает, поэтому дышать нечем. Представляю, какой смрад стоит в туалете. Там ведь находиться невозможно, как уж там курить?

— Вы правы! — замахав ресницами, поддержала его Зоя.

— Наверное, с нетерпением ждете той минуты, когда окажетесь на свежем воздухе и сможете затянуться папироской…

— Вы такой понимающий мужчина!

— Кстати, если есть желание закурить, то не стесняйтесь. Огонек у меня найдется.

Щепочкина проворно запустила руку в карман плаща, достала мятую пачку «Люкса» и подцепила губками торчавшую оттуда папиросу. Бурцев вооружился коробком и чиркнул спичкой, пристально изучая реакции девушки. Как он и предполагал, кокетка любила такие моменты, видимо, не раз по собственной инициативе просила у мужчин огонька, понимая, как эффектно выглядит, изогнув спину, с папиросой, зажатой между указательным и средним пальчиками.

— Значит, на крыльце все-таки курили.

Зоя поперхнулась дымом, закашлялась. По ее лицу поползли красные пятна.

— Полноте, я не собираюсь доносить вашему начальству, — улыбнулся майор.

— Вы… что? Я не… все совсем не так… — прокашлявшись, залепетала она.

— Зоя. Мне нужна правда, — жестко произнес Бурцев и посмотрел в глаза девушке.

Она потупила взгляд, понурилась, ее плечи обвисли, стройная фигура утратила эффектный вид.

— Пару раз всего… — И вдруг она затараторила, ища себе оправдание: — Они говорят, что от единственной искры склад и завод загорятся, взорвутся. Боже ты мой, какая несусветная чушь! Где их спирт, а где мои искры? Бухгалтерия стоит у самой дороги, на отшибе, от нас до склада и завода ни одна искорка не долетит!

— В какое время суток вы обычно курите на крыльце? — спросил Бурцев.

Зоя запнулась, в недоуменном молчании открыла и закрыла рот, затем ее взгляд сделался осмысленным.

— Как получится. Иногда утром, иногда ближе к вечеру. Но не часто, правда!

— Ваши окурки есть на лестнице?

— Нет! Само собой, нет!

Дрожащими руками она извлекла из