Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

Валерий Шарапов

Неживой свидетель

Глава 1

Н апротив майора Олега Бурцева сидел щупленький, невысокий человечек с толстым носом картошкой и толстыми губами, нелепыми для субъекта столь тщедушной комплекции и словно позаимствованными у кого-то другого. Может, и впрямь стащил нос с ушами у какого-то здоровенного, упитанного мясника? А что, скажи кто-нибудь Олегу Васильевичу, что подозреваемый способен украсть чужое лицо и нацепить на себя, — не удивился бы ни на секундочку. Потому что Генка Демьянов был прирожденным вором и воровал всю свою жизнь, видимо, с тех самых пор, как ходить научился. Ему еще и тридцати нет, да и работал он по мелочовке, но уже пользовался некоторой известностью в криминальном мире, заполучив кличку Пятиалтынный.

Брали Генку трижды, сейчас вот четвертый раз посещает он Петровку, 38. Ведет себя уверенно, с легкой фамильярностью — на правах старого знакомца. Но при этом границ не переходит, говорит без вызова и бравады. Сознается в содеянном как на духу, не юлит. Умен и ловок Пятиалтынный. Живет по принципу «не пойман — не вор». Если же поймали и прижали доказательствами, не отнекивается, на невиновности не настаивает, излагает все обстоятельства кражи. Как-то раз совсем пустяковый случай был. В МУРе знали, что кража, но доказать могли лишь мелкое хулиганство; но Генка сразу пошел на сотрудничество с угрозыском.

Причина не в особой порядочности этого хитрого, вертлявого и суетного человечка, как можно подумать. Причина иная. Всякий раз рецидивиста брали на сущих пустяках, поэтому серьезного срока впаять не получалось. Ради того и каялся Демьянов, что боялся: начнет отпираться — опера примутся глубже копать, разнюхают про другие его грешки, и по совокупности преступлений срок выйдет приличный. Ясен день, чем пятерку схлопотать, лучше загреметь на полгодика-год, а то и вовсе принудительными работами отделаться.

Вот и на этот раз повязали Пятиалтынного за кражу — смешно сказать! — двух баночек с белилами.

— Что скажете, Геннадий Семенович? Свидетель колеблется, тут вы правы. Зато лаборатория наша запросто докажет, что краску именно вы взяли. Белые пятнышки на вашей куртке полностью совпадут по химическому составу с похищенными белилами.

— Наука! — уважительно протянул Генка, покачивая головой.

— Наука, как вы верно заметили, — согласился майор Бурцев.

— Ваша наука, поди, по куче навоза на улице кобылу отыскать поможет, чтоб за решетку отправить, а? — рискнул слегка пошутить вор.

— Кобыл не сажаем, только извозчиков, — поддержал шутку майор.

Пятиалтынный невесело усмехнулся, затем сникшим голосом спросил:

— Что ж получается, гражданин начальник? Четвертый раз меня берете. Выходит, не мое это, в смысле, воровать? Завязать бы мне, что скажете?

До чего же искренне и проникновенно говорит, не произнеся ни единого слова правды! Талантище! Бурцев был готов аплодировать стоя, но ерничать не стал. Сделал серьезное лицо и без намека на сарказм предложил:

— Идея превосходная, Геннадий Семенович. Завязывайте, вот и нам работы поменьше будет.

Не меняя надломленного голоса, Пятиалтынный ударился в знакомое майору покаяние:

— Сам не знаю, что на меня нашло. Руки не слушались, ровно не мои были в тот момент. Прямо-таки потянулись и взяли. Наваждение какое-то и помутнение рассудка. Не хотел стащить, а стащил я эту проклятущую краску. Все было как вы рассказали, словно подглядывали за мной.

Кража произошла позавчера, в понедельник, седьмого сентября 1953 года, из магазина лакокрасочных товаров. Продавец обнаружил пропажу двух полулитровых банок. Никто ничего не видел, только некая особо бдительная бабка описала приметы подозрительного, по ее словам, молодчика, который крутился около магазина. Показаниям старушек майор доверял редко. Наблюдательность бабушек избирательна, вдобавок подозрительными они считают совершенно не того, кого надо, чаще всего тыкая пальцем в порядочных людей, а отпетых плутов и проходимцев не видя в упор. Однако на сей раз приметы по описанию полностью совпали с небезызвестным в столице шалапутом Генкой Демьяновым, отчего угрозыск выдал ориентировку на Пятиалтынного, и в течение следующего дня шли поиски рецидивиста.

К поискам подключили в том числе опергруппу Бурцева, хоть он из отдела по раскрытию убийств в четвертом отделении МУРа. Но отдел краж и грабежей был завален работой по уши, а вот новых убийств в течение последних двух недель в Москве не было, так что начальство посчитало полезным задействовать относительно свободную команду. Ситуация штатная, а неприкосновенным в МУРе был лишь отдел по особо тяжким преступлениям.

Задержание Демьянова проблем не доставило. В общежитии, где он проживал, его не оказалось. Тогда оперативники отправились проверять несколько адресов, по которым обычно видели Пятиалтынного, и группе Бурцева повезло.

— Куда ворованные белила дели? — продолжал допрос майор.

— На базаре продал.

— Кому?

— Бабе одной да мужичку какому-то. Внешности не запомнил, не обессудьте. Не приглядывался как-то.

— И что же, они ничего не заподозрили, вопросов не задавали?

— Да какие могут быть вопросы на базаре-то?! Хотя вру… — Он завел глаза под лоб, припоминая события. — Мужичок один, деловитый такой, был. Спросил, от магазина я торгую или напрямую со склада. Я ему соврал, что личные запасы распродаю. Дескать, после ремонта лишняя краска осталась. Он мои слова проглотил, других вопросов не задавал, рассчитался да потопал себе.

Сейчас Генка не обманывал, в игры не играл. Его показания неизменно верны. Что знает и помнит, сообщит без утайки. Хотя бы в этом Демьянов проявлял здравомыслие, отчего работать с ним было приятно. До некоторой степени Пятиалтынный даже нравился майору Бурцеву. Впрочем, Олег Васильевич руководствовался правилом «доверяй, но проверяй», поэтому не торопился сворачивать допрос и выведывал дальнейшие подробности.

— Много выручили? — спросил он.

При обыске в комнате и в личных вещах Демьянова была обнаружена смехотворная сумма — рубль одной купюрой и восемьдесят пять копеек мелочью. Больших денег Генка никогда в карманах не держал, о кубышке и вовсе слыхом не слыхивал, объясняя это неумением экономить. «Не бережливый я, монету сразу спускаю», — по заведенной традиции сетовал Пятиалтынный. Так что невеликие «накопления» Бурцева нисколько не удивили. Настораживало кое-что другое — количество мелочи. Одна банка белил стоила в магазине девяносто копеек — вряд ли с рук ее продашь намного дороже. Взяли вора под белы рученьки непосредственно в день продажи краски, то есть