Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

– Вы знали, что он женат? – спрашивает Дэвис. – Он сказал вам, что у него есть жена?

Клэр оглядывается на нее. Тушь для ресниц у нее точно не водостойкая, так как она растеклась по ее лицу, и она выглядит плохой версией Элиса Купера.

– Да. Спустя какое-то время. Мы стали встречаться, понимаете ли, ходить в бары, чтобы выпить после съемок. Мы начинали как друзья, хотя было совершенно очевидно, что нас тянет друг к другу. Он рассказал мне, что несчастлив…

Я подавляю желание хмыкнуть и закатить глаза.

– Он сказал, что больше ее не любит. Близкие отношения начались у нас недели через три после этого…

Я уверен, что вижу, как Дэвис изгибает бровь, хотя не исключено, что все это плод моего воображения.

– И очень быстро стали серьезными. Мы полюбили друг друга! – Плач Клэр переходит в рыдания, и я сжимаю ее руку. Мне нужно, чтобы она не умолкала. – Вот так и случилось… мы полюбили друг друга.

– Понятно, – говорю я. – Мы здесь не для того, чтобы кого-то судить. Нам просто нужно знать, как все было. Любая информация может оказать нам большую помощь.

Она кивает, шмыгает носом и делает глубокий вздох, чтобы успокоиться.

– Скажите, были ли у Роберта враги? Припомните, может, он оскорбил кого-то на работе или задолжал кому-то крупную сумму? Или кто-то затаил на него обиду по какой-то причине? Может, это ваш бывший недовольный клиент?..

Она яростно мотает головой.

– Нет. Я таких не знаю. Если бы были, я бы знала. Мы с Робом говорили обо всем. У нас не было секретов. Вот так он мне всегда говорил: «Никаких секретов между нами». Все просто обожали Робби. Он был душой компании. Никто не сказал бы о нем плохого слова… ну, кроме Лори. Я несколько раз грозила, что расскажу ей, то есть Лори, о нас. Роб постоянно говорил, что уйдет от нее, и я ждала… но всегда были какие-то причины, какие-то поводы, почему он не мог уйти. А потом… а потом она забеременела, и я совсем обезумела, когда он рассказал мне о близнецах. Близнецы! Он сказал, что не хочет детей, что и она ему не нужна. Что ему нужна только я. И я знаю, что это так. Я знаю.

Я представляю весь спектакль – классические отговорки «моя жена не понимает меня… у нас уже давно не было секса». И вдруг оказывается, что она беременна его ребенком, или, в данном случае, детьми. Не могу не думать о том, что Роберт Миллс был лжецом и что именно это и привело к его безвременной кончине.

– Я не перестала встречаться с ним, – продолжает Клэр. Она явно шокирована, силясь осознать все, раскачиваясь взад-вперед и крепко обнимая себя за плечи. – Он бы все равно не дал бы мне разорвать наши отношения. Я действительно пыталась, но каждый раз, понимаете, он возвращал меня. Все эти обещания… обещания, что мы будем вместе, что нас ждет совместное будущее. Что я любовь всей его жизни, что только меня он любит по-настоящему. И тут она узнала про нас, по сообщениям в телефоне или как-то еще… по фотографиям, – с напускной скромностью говорит Клэр. – Он был в ярости. Он не мог понять, откуда она узнала. Он всегда был так осторожен…

Уверен, что это так.

– Ясно. Ладно…

– И тогда он признался ей во всем.

«На мой взгляд, у него не было особого выбора», – думаю я, хотя, естественно, не говорю вслух. Краем глаза я вижу, как Дэвис кладет малышку обратно в люльку. Ей удалось успокоить ее и укачать. Видимо, она прирожденная мать.

– Сначала он дико разозлился, – говорит Клэр, ее голос дрожит, – когда я рассказала ему о ребенке. Я была уже на шестом месяце. Рассказать раньше у меня смелости не хватило. Он не хотел, чтобы она узнала, – ну, в смысле Лори. Сказал, что она нестабильна после утраты… после всего, что случилось. Поэтому я продолжала ждать, всю беременность прокрутилась одна. Когда родилась Мэтти, он просто влюбился в нее. Я никогда раньше не видела его таким – одержимым ею. Он клялся мне, что когда они обоснуются в новом доме, он уйдет от Лори и будет жить с нами, как только он почувствует, что она достаточно стабильна. Я в том смысле, что она потеряла связь с реальностью, таблетки, выпивка, депрессия – в общем, полная неразбериха…

Я хочу сказать: «Едва ли вы можете осуждать ее». Но не говорю. Роберт Миллс явно был мастером убеждать. И под убеждением я подразумеваю манипулирование.

– А потом случилась эта история на барбекю, – говорит Клэр. – Лори подслушала наш разговор по телефону. Поняла, что мы все еще вместе. Что мы и не расставались. И она сообразила – судя по тому, что я слышала, – что Мэтти его ребенок… наш общий.

Дэвис садится напротив нас и, наклонившись вперед, делает записи.

– Он рассказал вам, что случилось на барбекю?

Клэр пожимает плечами.

– Только то, что она выставила себя ненормальной перед всей улицей. Обозвала его лжецом и изменщиком перед всеми соседями… рассказала всем о нас, о Мэтти – в общем, устроила пьяное шоу. Опозорилась, выставила себя настоящей шизанутой сукой из ада – вот так он сказал.

Я придерживаю язык, напоминая себе, что я здесь не для того, чтобы выносить какие-либо суждения. Во всяком случае, вслух.

– Я была рада, честное слово, что она подслушала тот разговор. Потому что вскоре после этого он сказал, что уходит от нее. Что ему безумно хочется уехать из этого тупика…

– Клэр, вчера он был с вами и с…

– Мэтти. Да. Он взял несколько отгулов, чтобы побыть с нами, чтобы запустить процесс развода и побольше времени провести с Мэтти. Он встретился с адвокатом. Я была так рада… Наконец-то! Наконец-то он решил посвятить себя нам. Избавиться от этого альбатроса у него на шее – это он так ее называл, свою жену, – альбатросом.

Похоже, у нашей жертвы было золотое сердце.

– В котором часу он ушел из вашей квартиры, Клэр? Это очень важно. Попробуйте вспомнить точное время.

Она качает головой, и я представляю, как у нее в голове сплетаются и натыкаются друг на друга болезненные, беспорядочные мысли.

– Вскоре после обеда, я думаю. Около часа. Или чуть позже. После еды я укладываю Мэтти примерно в час; она спит пару часов. Он на прощание поцеловал нас обеих. Сказал, что любит меня. Что любит нас обеих. – Голос Клэр срывается от переполняющих ее чувств, когда она осознает, что это были последние слова, сказанные ей возлюбленным. В каком-то смысле ей повезло. Некоторые люди не удосуживаются сказать «прощай» или «я люблю тебя» тем, кто им дорог. Обычно они прощаются в спешке,