Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

– Да, Мартин, не дает, – соглашаюсь я. – Зато это поможет объяснить, зачем она это сделала, если вообще сделала. Что подводит меня к еще одному важному событию. Лори была на восьмом месяце беременности близнецами, когда узнала о неверности мужа, и она попала в серьезную автомобильную аварию в тот день, когда обнаружила это. Машину пришлось резать, чтобы достать ее, и ее саму разрезали, чтобы достать близнецов. Оба умерли.

В комнате воцаряется тишина. Подробности заставляют всех заткнуться. Я знал, что так будет, потому что и моя реакция была такой же, когда Моника Льюис рассказала мне.

– Вполне понятно, что после аварии и смерти малышей Лори страдала от депрессии и нервного срыва, это привело ее к зависимости от алкоголя и прописанных ей препаратов, так что нам надо связаться с ее терапевтом и психиатром и узнать, что они могут или согласятся рассказать нам. Выясните, какие препараты она принимала, какая у них побочка и все в таком роде. Да, и поторопитесь с видеокамерами. Моника Льюис говорит, что у нее тоже есть камера, то есть была, но сломалась и у нее не дошли руки починить ее. Нам известно, что Роберт Миллс в какое-то время зашел в свой дом и не вышел из него. Нам нужно узнать это время… нам нужны реальные, неопровержимые доказательства, свидетельские показания, а не слухи и домыслы. Видеозаписи, данные экспертизы, показания свидетелей… ну, вы сами все знаете.

– Что насчет любовницы, босс? Некой Клэр? – спрашивает Дэвис.

– Клэр Райт, – говорю я. – Да, Клэр Райт, любовница Роберта Миллса и мать его восьмимесячной дочки. Они живут в Лутоне. Нужно нанести визит мисс Райт, донести до нее добрую весть, если она еще ничего не знает.

– Просто не верится, босс… Вы хотите, чтобы этим занялась я? – Дэвис выжидательно смотрит на меня.

– Мы с тобой, Дэвис, – с улыбкой говорю я, успевая перехватить выражение раздражения на лице Дилейни, не успевшего это скрыть.

Глава 20

Кики, в возрасте 13 лет

– Ну, и что ты думаешь?

– О чем?

– О платье, тупица! – Она поворачивается, горя желанием увидеть его реакцию. Платье взрослое, на кокетке, с воланами, такое, какое носят все крутые девчонки из старших классов.

– Откуда оно у тебя?

Она пальчиком стучит по своему носу.

– Какое тебе дело, откуда оно? Что ты думаешь? – Она поворачивается вокруг своей оси. Она счастлива оттого, что у нее есть это платье. В нем она чувствует себя стильной и модной. Сегодня вечером на дискотеке она произведет фурор. До нее доходили слухи, что Стив Торнтон хочет потанцевать с ней, и она сильно взволнована, но не потому, что Стив Торнтон ей очень нравится, а потому, что он проявил к ней интерес и из-за этого она ощущает себя всемогущей. Он на год старше нее, и у него репутация хулигана. Однажды он угнал отцовскую машину и доехал на ней до торгового центра, прежде чем полиция поймала его. Одного этого достаточно, чтобы проникнуться к нему нежными чувствами.

– Куда ты в этом собралась?

– На школьную дискотеку. Она сегодня в молодежном центре. Там будет алкоголь и все такое.

Он снимает наушники.

– А не пойти не можешь? Я сегодня должен заниматься. Один из нас должен работать, чтобы вытащить нас из этого отстойника.

Она чувствует, как пузырьки радости быстро лопаются.

– Да что с тобой такое? Разве тебе не нравится платье? Ведь дело в платье, да?

– В таком наряде тебя не выпустят за порог, – говорит он, оглядывая ее с ног до головы.

– В каком наряде?

– Ты одета слишком откровенно.

– Пошел ты! – говорит она, упирая одну руку в бок. – И старая кошелка может идти туда же. Я надеялась, что ты отвлечешь ее, чтобы я могла улизнуть.

Он отворачивается от нее, ложится на кровать.

– С какой стати мне тебе помогать?

– Ой, прекрати! Что у тебя за проблемы? Что за настроение?

– У меня все в порядке с настроением. Просто дел невпроворот, вот и все. Я же сказал, один из нас должен работать, чтобы вытащить нас отсюда. Если я буду хорошо учиться, а потом получу достойную работу, у нас будет достаточно денег, чтобы вместе сбежать. Ты же этого хочешь, да, Кики?

– Ты знаешь, что я хочу именно этого, всегда хотела. – Она подходит к нему, касается его руки. Его синяки уже поблекли, почти исчезли. Ее же синяки спрятаны под платьем. Они очень осторожны и стараются не оставлять отметины на видных местах. – Но еще я хочу пойти на дискотеку. Так ты поможешь мне или нет?

– А что мне будет за это? – спрашивает он.

– Назови свою цену.

На его губах медленно разрастается почти макиавеллиевская улыбка.

– С кем ты идешь на дискотеку?

– С Тиной и остальными, – говорит она, падая рядом с ним на кровать и опираясь на локти.

– А Стив Торнтон? Он идет?

Она садится.

– Как ты узнал про Стива Торнтона?

На этот раз он стучит по своему носу.

– Кики, я знаю обо всем.

Спустя мгновение до нее доходит смысл сказанного.

– О господи! Ты прочитал мой дневник!

Он пожимает плечами, но не отрицает.

– Подонок! Это же личное!

– Не забывай, Кики, между нами нет секретов. Есть только я и ты.

Вся пунцовая, она устремляет взгляд на одеяло. Он прочитал ее дневник и теперь знает, что она думает обо всем: о жизни, о любви, о Стиве Торнтоне и о нем самом. Она чувствует себя оскорбленной и беззащитной, ей стыдно.

– Кики, ты действительно такого мнения обо мне? – с легкой насмешкой спрашивает он. – И это правда о Стиве Торнтоне, что ты писала в дневнике? Все эти твои чувства и прочая ерунда?..

Ей хочется провалиться сквозь землю. У нее не хватает смелости посмотреть на него.

– Не надо было его читать, – с трудом выговаривает она и начинает плакать.

– Эй, чего ты так расстроилась? – Он обнимает ее, как бы защищая. – У тебя потечет тушь. – Он сажает ее рядом с собой и прижимает к себе – с детства она часто в темноте пробиралась к нему в комнату, и они сидели вот так, утешая друг друга, делясь теплом своих тел. Несмотря на его подлый поступок, он все равно остается единственным, кому она доверяет, единственным, кому она открывает душу.

– Потому что это неправильно – думать такое. – Ее голосок звучит тихо, едва слышно. Она утыкается ему в подмышку, чтобы он не видел ее лица. – Может, мама и права, я грязная грешница, как и моя настоящая мать.

– Эй. – Он берет ее за подбородок и вынуждает поднять голову. – Хватит нести чушь. Это полный бред, и ты сама это знаешь. Никакая ты не грешница, Кики. Ты человек – нормальный, живой человек. Если кто и грешник, то те лицемерные ублюдки внизу…

– Мне стыдно.

– Не надо стыдиться, – с вызовом говорит он. –