Читать книгу - "Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз"

сколько я получил за каждый камень. Мне будут платить наличными. После каждой продажи я буду отдавать половину тебе. В общем, мне тебя не обмануть, понимаешь?

Откинувшись на спинку кресла, Рея удивленно смотрела на меня. Я выбил землю у нее из-под ног. Она не могла выдумать новых возражений.

– Ну, разве что ты сбежишь, когда я отвернусь.

Я снова улыбнулся:

– Даже если захочу, у меня не будет такой возможности. Смысл в том, что мы будем держаться вместе. – Помолчав, я взглянул ей прямо в глаза. – Даже спать вместе. И это часть нашей сделки.

Фел гоготнул:

– Вот это я понимаю, мужик! Братишка, ты даром времени не теряешь!

Внезапно Рея улыбнулась. Это была жесткая, холодная, но все же улыбка.

– Уговорил, – сказала она. – Мы в деле.

Я глубоко вздохнул:

– Хорошо. Обсудим остальные детали, и я поеду домой. Во-первых, вы оба должны быть в перчатках. Это жизненно важно. Оставите в пентхаусе Фремлина хоть один отпечаток, и никакого миллиона не будет. – Я указал на мешок. – Там наряд для Фела. Взгляните.

Открыв мешок, Фел вытащил парик, очки и пиджак. Ухмыляясь, нахлобучил на голову парик, нацепил очки и глянул в зеркало.

– Чувак! Просто супер! Мать родная не узнает!

Я повернулся к Рее:

– Волосы спрячешь под шарфом. Купи себе такие же очки, чтобы не светить изумрудными глазками. Когда дело будет сделано, смените всю одежду. Купите дешевый чемодан, сложите вещи и спрячьте в укромном месте. Этим займется Фел. Понятно?

Рея кивнула. Теперь она была настроена уже не так враждебно. Мне удалось-таки подцепить ее на крючок.

– Здесь все написано. – Я постучал пальцем по лежавшему на столе листку бумаги. – Все, что я рассказал. Читайте, пока не запомните наизусть. Потом уничтожьте записку. – Я встал. – Ну вот, пожалуй, и все. Завтра в десять тридцать. – Я снова взглянул на Фела. – Не забудь: по лицу, а не по голове. И бей сильно, чтобы выглядело убедительно.

Он поморщился:

– Ну, ты сам попросил.

В дверях я обернулся:

– Чего только не сделаешь ради миллиона.

Глава седьмая

Четверг прошел хорошо, как и ожидалось. Я старался не дергаться, но все равно был на взводе. Сидни едва не свел меня с ума своей суетой. Он то и дело выскакивал из кабинета, бегал по торговому залу, бросал на меня заговорщические взгляды, а потом снова скрывался у себя. Разумеется, Терри почуял неладное и не сводил с меня глаз, злобных и в то же время любопытных.

Наконец я решил, что хватит. Вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

– Бога ради, Сидни, возьми себя в руки. Ведешь себя так, словно тебя заказала мафия.

Сидни широко раскрыл глаза:

– Ты о чем? Я спокоен, как епископ.

– Который обнаружил у себя в кровати девушку.

Сидни хихикнул:

– Ну ладно, я слегка волнуюсь. Жду не дождусь вечера. Ты будешь в восторге!

– Вот и оставь все на вечер. И хватит мельтешить. Терри от любопытства уже все ногти сгрыз.

Сидни понял намек и остаток дня просидел в кабинете. Но в шесть вечера, в конце рабочего дня он не сдержался и многозначительно мне подмигнул. Я нахмурился, и Сидни понуро ушел домой.

Терри тут же вскочил на ноги и подошел к моему столу.

– Что за суета? – спросил он. – Он весь день скачет как йо-йо. Вы двое что-то замышляете?

Я начал убирать со стола.

– У него спроси. Если он сочтет нужным перед тобой отчитаться, обязательно все расскажет.

Положив ладони на стол, Терри подался вперед. В его злобных глазках сверкнул гнев.

– Ты меня ненавидишь, верно?

– Не больше, чем ты меня, Терри. – Я встал и вышел в уборную.

Десять минут спустя я уже ехал домой. «Через неделю, а то и раньше, я буду в Антверпене, – говорил я себе, – на переговорах с крупнейшим скупщиком бриллиантов. Предложу ему десяток лучших камней, но не самый крупный. Этот я отвезу в Лондон, на Хаттон-Гарден. Уоллес Бернштейн спрашивал, нет ли у меня первоклассного бриллианта для диадемы. Намекнул, что вещица предназначена для королевской семьи. За мою цену он наверняка этот камень с руками оторвет. Потом поеду в Амстердам, после Амстердама – в Гамбург и, наконец, в Швейцарию. К тому времени у меня будет миллион долларов. Если вложить эту сумму в восьмипроцентные облигации, ежегодный доход составит восемьдесят тысяч. Получу вид на жительство, буду платить символический налог и горя не знать».

Я был доволен тем, что удалось совладать с Реей и умерить ее подозрительность. Это было важно. Пока она будет прохлаждаться во Фриско, а Фел – в Люсвилле, у меня появится пространство для маневра.

Теперь многое зависело от того, позвонит ли Сидни в полицию после ограбления. Нужно будет вести себя с ним предельно осторожно. Он будет жутко расстроен и дико зол. В таком состоянии его трудно держать под контролем. Придется постоянно давить на то, что, если делом займется полиция, Том Льюс обязательно обо всем узнает. И тут все зависит от того, что перевесит: гнев Сидни или его страх перед Льюсом. Я был склонен делать ставку на страх.

Домой я приехал в 18:35. Осталось убить четыре часа. Вспомнив, что сейчас я должен был ужинать с Джонсонами, я принял душ, побрился и надел черный костюм. Проделал все это очень неторопливо, но у меня все равно оставалось три часа пятнадцать минут.

Плеснув в стакан неразбавленного виски, я решил посмотреть телепередачу, но не сумел сосредоточиться. Выключил телевизор и принялся нервно расхаживать по гостиной. Все время поглядывал на часы. Есть не хотелось. В желудке появилось тошнотворное ощущение, но виски помог с ним справиться. По непонятной причине мне вспомнилась Дженни. Вдруг захотелось с ней поговорить. Порывшись в записной книжке, я нашел номер городской больницы Люсвилла. Позвонил.

Через некоторое время раздался голос Дженни:

– Слушаю.

– И я вас слушаю. – Внезапно успокоившись, я сел. – Это ваш бывший коллега по социальной работе. Как вы, Дженни?

– Ларри! – Было приятно услышать радость в ее голосе. – Как славно, что вы позвонили. Иду на поправку. Уже научилась хромать на костылях.

– Неужели? Здорово! Когда вас выписывают?

– В конце следующей недели. Жду не дождусь, уже не терпится вернуться к работе. Ларри, у вас все хорошо?

Интересно, какой будет ее реакция, если сказать, что я затеял ограбление.

– Я в норме. Снова в упряжке, забот полон рот. Спешу на деловой ужин. Только оделся и вдруг вспомнил о вас.

– Я о вас тоже вспоминала. Как же я рада, что вы уехали из нашего города, Ларри. Люсвилл не для вас.

– Наверное. Однако я по нему скучаю. И по вас тоже. – Мне вдруг захотелось повидаться с ней, но я знал, что это невозможно.

Через четыре-пять дней я уеду в Европу и вряд ли вернусь. Я вспомнил глаза Дженни, ее растрепанные волосы, доброту и расторопность.

– Через несколько дней улетаю в