Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

Интересно, почему именно Максим Максимович ухватился за ограбление на Самокатной? Других прокуроров, что ли, не нашлось? То-то и обидно, что других немало, и по большей части это вполне вменяемые люди, которые, напротив, облегчают работу угрозыску, вместо того чтобы ставить палки в колеса. Но майору почему-то с незавидным постоянством выпадало сталкиваться нос к носу с Великовским, и после такого малоприятного общения оба расходились взбешенными, взопревшими, с белыми, без единой кровинки, перекошенными от гнева лицами.

Прибытие Максима Максимовича — сигнал пошевеливаться. Некогда телиться, надо срочно отослать одного из сотрудников на склад. Со слов Створцова выходило, что преступники позабыли монтировку. Отлично! Хотелось верить, что Александр с бодуна ничего не напутал, а тот мужик, на которого он ссылался, не присочинил ради красного словца и действительно видел, как взламывали двери. Инструмент требовалось поскорее доставить в ОТО, где эксперты снимут с поверхности монтировки отпечатки, после чего сопоставят их с «пальчиками», собранными на местах предыдущих преступлений. В сложившихся обстоятельствах инструмент послужит единственной уликой, которая укажет (или не укажет) на связь между ограблениями.

Заодно требовалось определиться с областью начальных поисков брошенной машины. Где сейчас стоит грузовик, на котором увозили ящики с напитками? Красноказарменная улица, Танковый проезд, набережная Яузы? Нет, слишком близко и слишком людно. Грабители должны были податься куда-нибудь подальше. Варов говорит, что удобнее всего с Самокатной добраться до Семеновского кладбища. На дорогах туда обычно нет заторов, и само по себе место малолюдное. Хоронить на кладбище перестали за десять лет до войны, отчего сюда приходят лишь проведать родные могилки, поэтому людской поток не столь плотный, как на действующих кладбищах. В словах сержанта, как всегда, имелся здравый смысл.

Бурцев прервал допрос, чтобы дать указания команде. Жегунова отправил на склад — пусть с командой криминалистов отыщет монтировку и немедленно доставит ее в лабораторию. Остальных, кроме Рудзиева, бросил на розыски машины. Пускай свяжутся с ГАИ и приступят к прочесыванию территории вокруг кладбища. След еще не остыл, опергруппа имеет неплохие шансы обнаружить что-то стоящее. Ведь с момента взлома прошло всего ничего времени, менее двенадцати часов!

Кстати, несложно узнать, в котором часу произошел взлом. Где проживает Александр Створцов, известно. Прямо сейчас майор этим и займется. Поручит Рудзиеву пройти пешком от склада до дома Створцовых, чтобы засечь время и выяснить, сколько уходит на этот путь. Затем Рудзиеву предстоит опросить соседей Створцовых, чтобы узнать, что показывал будильник, когда Марина-Мандарина закатила скандал и выставила мужа за дверь. Наверняка кто-то из возмущенных жильцов взглянул на часы.

Чем это поможет? Раз Створцов застал на месте свидетеля ограбления, следовательно, банда покинула склад незадолго до прихода туда Александра. Вот и получается, что время взлома можно вычислить с довольно высокой точностью. Логично? Вполне!

Довольный собой, Бурцев вернулся в кабинет и спросил адрес родителей Створцова, а также велел перечислить все улицы, которыми Александр шел к ним, пока не задержался у приветливо распахнутых дверей склада. Получив эти сведения, майор дал распоряжения младшему лейтенанту, который на лету уловил, что от него требуется, и, счастливый, помчался проводить «вычисление времени», как назвал это мероприятие.

О чем Рудзиев не догадывался, так это о второй причине, по которой Бурцев предпочел завершить допрос обвиняемого в одиночку. Майор слегка опасался, что при виде прокурора горячий молодой кавказец вспылит и наговорит лишнего, чем мгновенно погубит блистательно начавшуюся службу в МУРе. Если уж куда более сдержанному Олегу Васильевичу едва-едва удавалось не перейти на личности в общении с Великовским, то за Андрея поручиться было нельзя. А губить толкового парня Бурцеву не хотелось. Придет время, и Рудзиев научится держать себя в руках; пока же команде следует о нем позаботиться.

Майор не ошибся. Когда младший лейтенант, распахнув дверь, вылетел в коридор, лицо кавказца изменилось. За считаные секунды оно сделалось пунцовым, затем начало чернеть, черты его сделались жесткими. С выражением настороженности он буркнул что-то неразборчивое, видимо здороваясь с кем-то, а в следующую секунду в дверном проеме блеснули прокурорские очки. Андрей хотел закрыть за собой дверь, но Великовский помешал этому, процедив сквозь зубы:

— Товарищ Бурцев, разговор есть.

Передав Створцова на попечение сержанту Смирнову, майор предложил Великовскому присесть.

— Я должен ознакомиться с материалами по делу Створцова, — начал прокурор без предисловий. — У меня есть серьезные основания полагать, что этот гражданин причастен к серии недавних ограблений складов.

Бурцев сдержанно кашлянул:

— Позвольте не согласиться, товарищ прокурор. У нас есть только показания о том, что гражданин Створцов обнаружен на складе в состоянии алкогольного опьянения.

— Показания надежные, — отрезал Великовский. — Насколько мне известно, два свидетеля утверждали, что видели его на полу открытого склада с порожними бутылками «Столичной».

— Свидетели видели только факт употребления алкоголя, — невозмутимо возразил Бурцев. — Никаких доказательств его причастности к последнему ограблению нет, а к предшествующим — и подавно.

Прокурор всем корпусом подался вперед. Между двумя извечными противниками вновь разгоралась тонкая психологическая борьба. Великовский всякий раз бросался в атаку, непоколебимо уверенный в том, что выйдет победителем и заставит «зазнавшегося» майора поджать хвост.

— А как же следы обуви, которые совпадают с отпечатками на местах других ограблений?

— Вам и про следы известно? Это косвенные улики, — как можно спокойнее ответил Бурцев, поражаясь осведомленности Максима Максимовича. — Размер ботинок распространенный, такие носят сотни людей в Москве. Вдобавок лаборатория еще не дала заключения, сходство установлено на глазок, если позволите так выразиться. Говорить о том, что ботинки Створцова могли оставить следы…

Нахмурившись, Великовский перебил майора:

— Выглядит так, словно вы защищаете преступника.

— Я защищаю закон, — твердо ответил Бурцев и раздраженно выдвинул челюсть. — Нельзя обвинять человека на основании предположений и косвенных улик. К тому же никто Створцова защищать не собирается. Он проник на склад и опустошил три бутылки, это ему вменяется в вину, и в содеянном он полностью сознался.

Прокурор достал папку с документами:

— У меня есть рапорты, где указано, что Створцов нигде не работает, сидит на шее у жены, склонен к пьянству. Порочный человек, у которого предостаточно времени для участия в ограблениях. Умей вы допрашивать, то обвиняемый давно бы сдал подельников, и накрыли бы мы эту шайку.

«Началось! Затянул старую песню наш Максим Максимович», — мрачно подумал