Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

— Здесь размещаются завхоз и бухгалтерия, — пояснил Соколов.

— Сигареты «Тройка»? — спросил Бурцев, указывая на окурки.

— Очень похоже, поэтому я вас и позвал. Точнее скажем после анализов.

— Отсюда прекрасно просматривается проход к складу, и сам склад как на ладони, — отметил Бурцев. — Здесь мог кто-то регулярно дежурить. Я поспрашиваю работников. Если подозрения подтвердятся, будьте готовы собрать окурки как вещественное доказательство.

Он поднялся по ступенькам, постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Внутри было тесно, душно и мрачно. Лампочки под потолком давали слабый, мутный свет, отчего хотелось протереть кулаками глаза, чтобы расчистить их от мнимой туманной поволоки. Сотрудники бухгалтерии отхлынули от окошек, которые секунду назад облепляли, с жадностью наблюдая за работой экспертов, и столпились вокруг Бурцева, на все лады повторяя:

«Мы ничего не видели, правда-правда».

— Мне нужна спокойная комната для ведения допроса, — негромко, но властно потребовал майор. — Хочу поговорить с теми из вас, кто курит.

Таковых набралось всего двое — завхоз Илья Сыромятников и счетовод Зоя Щепочкина. Оба они заверяли, что на крыльце не курят, здесь это не приветствуется из соображений безопасности, поскольку спирт легко воспламеняем. Перекуры разрешено устраивать только в уборной внутри здания. Несколько дней подряд сотрудники бухгалтерии, приходя утром в контору, замечали окурки на крыльце, за что бранили уборщицу тетю Лену, полагая, что она неаккуратно выносит мусорное ведро, рассыпая часть содержимого на ступеньках. Елена Карпенко, в свою очередь, клялась, что из ведра ничего не высыпалось, но ей не особо-то верили. Уборщица — женщина с ленцой, прибирается абы как, вечно оставляя грязь в помещении.

— Снулая лошадь! Такая окурки из мусорного ведра просыплет и не заметит, — в сердцах произнесла Щепочкина, которая почему-то была особенно зла на Карпенко. Зоя была одета опрятно, можно сказать с иголочки, сразу видно — девушка чистоплотная. Наверное, она из тех, кто считает, что любая женщина обязана уметь наводить порядок, поэтому и осуждает тетю Лену за «криворукость».

В течение дня посторонних рядом со зданием бухгалтерии никто не видел, но допоздна здесь не засиживаются. В шесть вечера заканчивается рабочий день. Авральных ситуаций за месяц не возникало, поэтому в конторе никто не задерживался, все расходились по домам вовремя. Следовательно, после шести здесь оставались только ленивая уборщица Елена Карпенко и завхоз Илья Сыромятников, который в половине седьмого, когда тетя Лена заканчивала уборку, запирал помещение. Завхоз обязан приходить первым и уходить последним, именно он хранил ключи от бухгалтерии, и передавать их кому-либо другому не вправе, так как в здании хранились кассовые документы, квартальная и годовая отчетность, складские ведомости, а также наличные деньги (сюда рабочие приходили за зарплатой).

Таким образом, ближе к семи вечера, когда здание опустело, кто угодно мог подняться на крыльцо и следить оттуда за складским корпусом. Это безопасно: вход на проходную завода находится в глубине двора и обращен в сторону спиртоприемника, оттуда не видно ни дверей склада, ни здания бухгалтерии, поэтому можно не волноваться, что заводская охрана выйдет на улицу. С проезжей части крыльцо также плохо просматривается.

Самое главное, что установил Бурцев, — марки папирос, которые курили Сыромятников и Щепочкина. Мужчина покупал «Беломорканал», женщина выбирала «Люкс». Судя по услышанному, «Тройку» в бухгалтерии никто не покупал, да и вообще, вряд ли хоть кто-то знал о ее существовании. Так что даже если оба работника в нарушение правил тайком дымили на крылечке, то анализ окурков расставит точки над «i».

— Отлично, это может стать важной уликой, — кивнул майор экспертам, покинув бухгалтерию. — Нужно проверить, совпадают ли эти окурки с теми, что мы нашли на предыдущем месте преступления.

Подошедшие криминалисты аккуратно упаковали «бычки» в специальные конверты. Бурцев не стоял у специалистов над душой. Вместо этого он направился к группе деревянных домиков, стоявших ниже по улице. Из их окон крыльцо просматривается неплохо, а еще виден выезд с территории завода. Конечно, расстояние между домами и зданием бухгалтерии великовато, каких-то деталей жильцы определенно не разглядели, даже если и присматривались. Но приходится надеяться на удачу.

Удача… Знаем ли мы, что это такое? Человек ошибочно называет везением ситуацию, когда обстоятельства складываются сообразно его желаниям и намерениям. Захотелось чего-нибудь, построил в мыслях планы, в урочный час твои планы сбылись один в один, да еще и без сучка, без задоринки — вот это удача. Бурцев же убедился, что удача проявляет себя по-разному. Далеко не всегда твои планы воплощаются в жизнь так, как того хотелось бы, но это вовсе не означает, что ты невезучий. Иным людям сказочно везет, а они этого в упор не видят и клянут судьбу.

До отправки на фронт Олег Васильевич был из числа нытиков, при каждой мнимой неудаче принимался злиться и почем зря ругать свою «горькую» долю. Отголоски былых привычек преследуют майора до сих пор, однако нельзя не признать, что война немного прочистила мозги, расставив все по местам. После одного из ранений, лежа в полевом госпитале, командир батареи, гвардии старший лейтенант Бурцев всем сердцем желал попасть к легендарному хирургу Краснопевцеву, который, как истово верили бойцы и медперсонал, творит чудеса и равных себе во врачевании не имеет. Говорили, с того света вернуть может.

Увы, Бурцеву не повезло. Так уж получилось, что Краснопевцев в тот день был очень перегружен, и Олега Васильевича отдали в руки другого хирурга. Молодой, худосочный, с нелепой улыбочкой, этот эскулап не внушал доверия. Фамилию врача старший лейтенант, кстати, не запомнил, да и запоминать не собирался. Он очень переживал, что неказистый молодчик плохо его подлатает.

На следующее утро после операции на голову свалилась трагическая весть — боевой товарищ, политрук Степан Щеголев, получивший в точности такое же ранение от фугаса, скончался. «Как же так? — недоумевал старлей. — Ведь Степку лично Краснопевцев оперировал. Видать, и меня скоро приберет „костлявая“. Если талантище не справился, то где уж тому молокососу…»

Он не удержался и поделился тяжелыми мыслями с медсестрой Зиночкой Севастьяновой. Сестричка, несмотря на внешнюю хрупкость, девушкой была сильной — как-никак, раненых на себе таскала. Она по-мужицки отвесила раскисшему пациенту крепкий подзатыльник и потребовала отставить нюни, после чего пояснила одну занимательную штуку.

Оказывается, Краснопевцев хоть и талант от природы, однако страшный ретроград в некоторых вопросах медицины, категорически не приемлет новые