Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

необходимостью возить с собой тележку денег. Ты вносишь деньги во Флоренции, получаешь аккредитив, едешь в Лондон и забираешь внесенную сумму по текущему обменному курсу: небольшая денежная потеря в обмен на огромный выигрыш в безопасности.

Леонардо смотрел на лист с растерянным видом.

– Я не понимаю.

– Я тоже. Это аккредитив на тысячу дукатов. У бедного человека, который работал живописцем. Но тут, по крайней мере, нас двое, непонимающих. Что касается этого второго документа, который я собираюсь вам показать, возможно, вы поймете лучше меня.

И Лодовико показал Леонардо второй лист. Лист, на котором была пара рисунков вперемешку с цифрами, покрытый мельчайшим почерком, в котором, по правде говоря, почти ничего нельзя было разобрать.

Неудивительно. Он был написан справа налево.

Восемь

– Рамбальдо Кити был моим подмастерьем в мастерской. Он пришел ко мне по рекомендации клиента одного моего доброго друга, Джованни Портинари, который попросил меня принять его в дом и в мастерскую, что я и сделал.

Лодовико слушал, сидя неподвижно, он сложил перед ртом руки, положив их одна на другую, как бы показывая, что, пока говорит Леонардо, он – лишь глаза и уши и то, что за этим скрывается.

– Рамбальдо был способным, у него был талант, он быстро учился, был смышленым и воспитанным. Я был им доволен, и вскоре он начал помогать мне в работе.

Леонардо медленно вздохнул, глядя в пол. Не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что Лодовико все еще здесь и остается все в той же позе.

– Затем однажды, два года назад, за мной прислал мастер Антонио Миссалья. Он сказал мне, что обнаружил в своих ящиках фальшивые деньги. Дукаты из свинца, покрытые тонким слоем золота. Идеально подделанные, они вводили в заблуждение, пока их не проверяли на гидростатических весах. У мастера были подозрения насчет некоторых клиентов, поэтому он попросил меня пометить деньги, которые я даю своим подмастерьям.

Стоя рядом с Лодовико, Галеаццо, кажется, следил за мыслью, но, пока говорил Леонардо, смотрел на Лодовико – переводил взгляд на Леонардо, как только тот останавливался и переводил дух.

– Через месяц мастер Антонио вызвал меня снова. Утром я дал Рамбальдо Кити четыре дуката, пометив их. Но дукаты, что он на моих глазах передал мастеру в пятом часу, были без меток. Это факт, который нельзя было не заметить.

Леонардо развел руками. Лодовико не шевельнул и мускулом. Невероятно, как человек столь неподвижный может быть в то же время столь явно живым.

– После того как я принес свои глубочайшие извинения мастеру Антонио, я отвел Кити домой и заставил его объяснить мне, как он все провернул. Не буду вдаваться в подробности, но именно это вы увидели на том листе, который только что показали мне, – это метод нанесения золота на свинец. Там указаны и процедуры, и сроки, поскольку, если их не соблюдать точно, результат получается ужасным. Это процедура, которую мы изначально разработали с мастером Антонио, создавая из легких металлов доспехи для высокочтимого капитана Сансеверино – придавая им вид золота.

Леонардо глубоко вздохнул.

– Ваша светлость, вы понимаете мое замешательство и смущение. Я сам обучил этого негодяя искусству и увидел, что он использует его для изготовления фальшивых монет и подсовывает их одному из моих самых дорогих соратников в Милане! Я даже не стал его упрекать – так велики были стыд и отвращение к этому поступку. Я выгнал Кити из дома и написал своим немногим друзьям, сведущим в искусстве работы с металлом, – Сангалло, Франческо ди Джорджо, Поллайоло, – чтобы они не открывали дверь этому несчастному, если тот когда-нибудь постучится к ним, иначе они впустят в дом свою погибель…

Лодовико опустил руки, убрав их с лица, и Леонардо замолчал.

– Вы должны были донести на него мне и Тайному совету, – сказал Лодовико резким тоном.

– Вы бы казнили его, ваша светлость.

– Я бы исполнил свой долг как правитель этого города. Я бы предотвратил распространение фальшивых монет и покарал любого, кто осмелился бы повторить подобное. Я бы сделал то, что положено. Это вы, Леонардо, не сделали того, что должны были.

Лодовико встал, возвышаясь над залом и присутствующими – истинный властитель и по форме, и по сути.

– Это вы должны были исполнить свой долг как гражданин. Город держится, Леонардо, не только на прочности внешних стен, но и на доверии тех, кто в нем живет и трудится. Вот это письмо, Леонардо, имеет ценность потому, что я доверяю тому, кто его выдал, и уверен, что он сможет выполнить просьбу. Благодаря этому доверию мы можем торговать со всей Европой, продавать шелковые ткани в Брюгге, а оружие – в Париже, шерсть – во Франкфурте. Но если бы я не доверял тому, кто его написал, эта бумага ничего не стоила бы.

Леонардо и Галеаццо молчали, а Лодовико начал расхаживать кругами по комнате, продолжая говорить.

– Город, населенный честными людьми, мог бы быть идеальным местом для жизни, но тут есть одна проблема: люди нечестны. Возьмите сто горожан и спросите меня: большинство из них – люди хорошие? И я скажу «да». Из ста человек девяносто, а может и больше, никогда не совершат зла…

– Но достаточно одного, Леонардо, чтобы испортить сотню, как достаточно одной ложки нечистот, чтобы сделать бочку вина непригодной для питья. И мой долг как правителя – обеспечить безопасность и спокойствие тех девяноста девяти честных человек, а не беспокоиться о том, кто ошибся. Только так можно сохранить доверие. А теперь скажите мне, Леонардо: вы узнали Рамбальдо Кити, когда увидели его мертвым?

– Да, ваша светлость.

– И уже после того, как узнали его, вы решили осмотреть тело, чтобы определить причину смерти?

– Да, ваша светлость.

– Вы собирались сообщить мне рано или поздно, что знали покойного?

– Не уверен в этом, ваша светлость.

– Почему же?

– Я боялся, что вы могли неверно истолковать мою связь с этим несчастным. Что вы могли подумать, будто я был и остаюсь его сообщником и соучастником в тех отвратительных делах, которыми он занимался.

– Что как раз я могу подумать и сейчас. Более того, сейчас я могу подумать даже большее. Я могу подумать, что раньше, до недавнего времени, вы чеканили фальшивые монеты вместе со своим подмастерьем, а после его ухода оказались в стесненных обстоятельствах. Скажите же мне теперь, Леонардо, почему я должен доверять вам?

– По некоторым причинам, о которых – если ваша светлость соблаговолит выслушать меня с благосклонностью и терпением – я расскажу вам.

Тон более,