Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

множества листов, разбросанных повсюду в порядке, который существовал лишь в голове хозяина.

Никаких трубок, стеклянных сосудов, металлургических инструментов или других алхимических предметов – все это, возможно, находилось в мастерской. Здесь же, самое большее, могли лежать лишь какие-то заметки. Сложно было составить точное представление, и невозможно было начать разглядывать листы, особенно учитывая, что они писались справа налево и оставались непостижимыми, если у человека не было в распоряжении изрядного количества времени. А у Тротти такого времени не было. Простата простатой, но проводить четверть часа в одиночестве в чужой комнате он не мог.

Поставив горшок на место после того, как опорожнил его в окно (с вежливым, но громким предупреждением), Тротти поправил одежду, вышел из комнаты и спустился вниз.

– Итак, мессер Леонардо, благодарю вас за ваше общество… – начал он, но осекся, войдя на кухню и увидев Катерину, сидящую за столом с корзиной фасоли, которую она с серьезным видом лущила. Заметив Тротти, она отложила стручок и встала, стряхнув с юбки кусочки шелухи.

– Простите, мессер, моему сыну пришлось срочно уйти. Пришел слуга из замка с приказом доставить его к синьору Лодовико Сфорце. Он просит прощения за то, что не смог лично попрощаться с вами.

– Ничего страшного, – ответил Тротти, успокаивающе разведя руками, – это я должен благодарить вас и вашего сына за то, что он уделил мне немного своего драгоценного времени.

– Ну, времени-то у мессера Леонардо никогда не хватает, разве что он его выкроит, если поищет как следует. Спит он часа полтора, к четырем уже на ногах и уже чем-то занят.

– Так значит, он и ночью работает?

– Ну да. Он же страдает бессонницей. Он еще и ходит куда-то.

– Ходит? Ночью?

– Да, синьор. Знаете, я уже старая, и если уж проснусь ночью, так больше не сплю. И уже три раза замечала, что ночью его нет дома, и он возвращается засветло. А ведь это опасно – бродить по городу в темноте, я ему это говорила, но он ничего не отвечает. Если его светлость Лодовико меня просит, отвечает, что я могу поделать?

– Лодовико? А что ему нужно делать ночью для его светлости?

– А вы знаете? Вот и я не знаю. – Катерина вытерла руки о передник и быстро посмотрела на стол, на пирамиду фасоли, которую ей надо было лущить. – А теперь прошу меня простить, синьор, надо мне снова заняться своей работой. Работы-то еще много, а никто мне не помогает. А если заметите по пути юнца в белом камзоле да в бело-синих штанах, прикрикните на него, и пусть сюда бежит.

– Пришел мессер Леонардо, ваша светлость!

– Впустите его, господин кастелян, впустите его!

Кастелян ввел Леонардо в зал Скарльони, где его ждали три важных человека. Лодовико Моро, Галеаццо Сансеверино и Маркезино Штанга. Увидев последнего, Леонардо успокоился. Маркезино Штанга, несмотря на свое смешное имя, был серьезнейшим человеком – управляющий придворной казной, или официальный плательщик. Тот, кто отсчитывал денежки, как говорится. И его присутствие в этом зале могло обозначать лишь одно. Что Лодовико получил деньги прямо из рук Братства и сейчас собирается положить конец его финансовым затруднениям.

– Да, да, мессер Леонардо, входите. У нас тут важные новости для вас. Вы, Штанга, оставьте нас. На сегодня мы закончили.

– К вашим услугам, – ответил тот, кланяясь и удаляясь, оставляя Леонардо в компании Моро и Галеаццо, но все же это было лучше, чем остаться одному, как накануне.

– Так вот, мессер Леонардо, у нас важные новости, как я уже сказал. Входите, входите. Что у вас в этом мешке?

– Медные плитки, ваша светлость. Они нужны, чтобы проделать кое-какие эксперименты дома с целью отливки лошади. Мне дал их мастер Антонио Миссалья. Он очень любезен.

«И еще я хотел бы, мой господин, напомнить вам об оплате, как я вижу, Штанга выделил денежки. И еще мне хотелось бы знать, зачем вы меня сюда пригласили, зачем вы меня сюда вытащили? Ведь это вы меня сюда вытащили, и весь день у меня коту под хвост. Я все это подумал, ваша светлость, я ведь не произношу всего вслух. Медные плитки в долг, плюс Миссалья, который гнобит меня своей бронзой и свинцом. Это вы меня пригласили. Отлично, теперь мне заплатят. Я вижу тут Штангу, но вы его прогоняете. Я-то здесь зачем?»

– Прекрасно. Наш Леонардо – хороший работник. Он делает одно, а думает сразу о десяти вещах. Я бы с удовольствием платил по монете за одни только ваши мысли.

«По монете, но не сейчас. Сейчас они не пришлись бы вам по вкусу».

– Я говорил вам, мессер Леонардо, что у нас важные новости. Капитан Галеаццо приказал посетить и обыскать комнаты покойного бедного Рамбальдо Кити. Они обнаружили там ужасный беспорядок. Как будто кто-то уже до них искал что-то среди вещей Кити.

– Из чего, позвольте заметить, ваша светлость, следует мое предположение, что Кити был убит. Нашли ли они что-нибудь интересное?

– Много чего, мессер Леонардо, много чего. Или, лучше сказать, тот, кто искал, не нашел. А доблестный Галеаццо, напротив, нашел вот это, оно было умело спрятано внутри полена. Знаете, что это?

– Напильники, оправки, воск. Клещи. Граверы. Железный желобок для литья. Инструменты ювелира или фальшивомонетчика.

– Вот именно, Леонардо. Вы в порядке? Кажется, вы бледны.

– Я в порядке, ваша светлость. У меня был трудный день.

– И это еще не все, мессер Леонардо. Есть еще две вещи, которые я должен вам показать.

Лодовико взял несколько бумаг из рук Галеаццо и развернул одну. Это был лист тончайшей флорентийской бумаги с аккуратным и четким почерком.

Год 1493, 24 июня, во Флоренции

Флорины 1000

Выплатить по этому первому [переводу], как и положено, мессеру Рамбальдо Кити тысяча флоринов, по курсу тысяча двадцать пять дукатов за тысячу флоринов, на ту же сумму, полученную здесь, от мессера Аччеррито Портинари и компаньонов в Милане. Храни вас Христос.

Внизу – подпись. Подпись, которую Леонардо знал. Но важна была не подпись, а все письмо целиком.

Когда банкир получал аккредитив, он был обязан выплатить наличными сумму, указанную в документе. Разумеется, у каждого управляющего банком имелся образец почерка каждого из его коллег из других филиалов. А если речь шла о Банке Медичи или связанных с ним банковских конторах, то речь шла о филиалах по всей Европе – от Рима до Лондона, включая Брюгге.

Аккредитив был краеугольным камнем деловых операций на континенте, он ограждал владельца от воров и трудностей путешествий, связанных с