Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

тут точно был кто-то еще, и обратно этот человек шел быстро, не выбирая дороги. Видишь, тут тоже ветки сломаны.

– Интересно, кто тут был, – задумчиво проговорила Снежана. – Когда я нашла Лизу, я никого не видела.

– И слава богу, – в сердцах бросил он. – А то бы сейчас сидела на соседней кровати, покачиваясь и не в силах вспомнить, что именно с тобой случилось.

– Тьфу на тебя, – обиделась Снежана.

Зимину же привычно стало страшно за жену. Его следовательская интуиция сейчас просто кричала о том, что ночью в березовой роще произошло что-то нехорошее. Ладно, может быть, девушка Лиза придет в себя и сможет рассказать, что именно.

– Ладно, пошли обратно, – буркнул он, обращаясь к Снежане, терпеливо стоящей рядом. Она никогда не мешала, когда видела, что ему надо подумать. – Тут больше нечего делать. Я все увидел.

Они вышли с полянки на еще одну едва заметную тропинку. Снежана уже перестала ориентироваться, она вообще обладала плохим пространственным воображением. Зимин же примерно представлял, где они выйдут из рощи: чуть в стороне от того места, где они в нее зашли. Так что вернуться в санаторий им придется по асфальтовой главной дороге, а не через парк. Насколько он понимал, этот путь был гораздо ближе.

Они прошли метров сто, не больше, когда Снежана вдруг вскрикнула и потянула Зимина за рукав.

– Миша, смотри, там кто-то лежит.

Да, под одной из берез виднелся какой-то бесформенный темный куль с тряпьем, но через мгновение Зимин, как и Снежана разглядел, что это тело человека, мужчины, лежащего на боку в неестественном скрюченном положении: колени подтянуты к груди, руки согнуты в локтях, кисти безвольно повисли, голова наклонена вперед, так что подбородок практически касается груди, одна нога чуть вытянута вперед, вторая поджата. В похожей позе мог бы спать ребенок, но в ней не было присущей детям расслабленности.

Фигура выглядела съежившейся, уменьшившейся в размерах, словно ушедшая жизнь оставила после себя лишь пустую оболочку. Одежда мятая, сбившаяся. Под расстегнутой курткой, рукава которой собрались на локтях некрасивой гармошкой, виднелась ярко-бирюзовая вязаная кофта на пуговицах.

Ботинки на ногах казались довольно новыми и дорогими. На подошве Зимин разглядел характерную красную полосу, присущую продукции известной немецкой фирмы. Вокруг тела были хорошо заметны признаки борьбы: сломанные ветки в радиусе метра, взбитая каблуками влажная земля. Зимин фиксировал эти детали практически машинально, сказывалась многолетняя выучка и огромный опыт. Сколько раз он в своей жизни осматривал место преступления, и не сосчитать.

– Миша, – жена снова тронула его за рукав. Он обернулся, вглядываясь в ее бледное сосредоточенное лицо. – Миша, я знаю этого человека.

– Откуда? – удивился Зимин. – Точнее, как ты можешь знать, кто это, если мы не видим его лица?

Лицо жертвы было скрыто от них и обращено в сторону ствола березы, уткнувшись в которую он и лежал. Зимину вдруг почудилось, что мужчина шевельнулся, но нет, это тени от ветвей березы дрожали на земле и одежде, создавая иллюзию движения там, где его не было и в помине.

– По кофте, – с трудом пояснила Снежана. – Вчера за ужином этот человек пришел в ресторан, и я обратила внимание, что у него кофта такого же цвета, как Ванечкин любимый свитер. Ваня раскапризничался, и я отвлекала его таким образом.

– Ты знаешь, как его зовут?

– Нет, он просто сел за соседний столик. Но Матильда Ромуальдовна сказала, что это бизнесмен, который при-ехал в санаторий, чтобы купить березовую рощу и вырубить ее под застройку коттеджного поселка.

– Понятно, – крякнул Зимин. – Ну, судя по всему, он уже ничего не вырубит и не построит. Стой там, где стоишь.

Стараясь действовать максимально осторожно, чтобы не затоптать возможные следы, Зимин приблизился, обошел дерево с другой стороны, присел, чтобы рассмотреть жертву получше. Солнечный свет пробивался через кроны, высвечивая отдельные детали: блестящую на солнце пряжку ремня, складки на рукаве, тень на впадине щеки. И в этот момент Зимин тоже его узнал.

На земле, носом в мощный березовый ствол, лежал с перерезанным горлом генеральный директор фирмы «Орион» и свидетель по расследуемому Зиминым убийству Игорь Николаевич Маклаков.

* * *

Из больницы меня выписали довольно быстро, то ли на второй, то ли на третий день. Все неприятные симптомы совершенно исчезли, если не считать того, что я по-прежнему совершенно ничего не помнил. Часа два из моей жизни оказались безвозвратно стерты, и это притом, что анализы мои были абсолютно чистыми – ни намека на какое-то сильнодействующее вещество, и по глазам Лесника, который приехал забирать меня обратно в детдом, я видел, что этому обстоятельству он очень рад.

Пока мы ехали обратно, я спросил у него, есть ли какие-нибудь результаты проведенной пожарной экспертизы. Точнее, это я сейчас знаю, что она так называлась, тогда же я спросил, известно ли, почему произошел пожар. Лесник посмотрел на меня странно и коротко ответил, что виной всему незатушенная сигарета. Мол, муж Марии Сергеевны, когда мы ушли гулять, закурил и уснул перед телевизором, свесив руку по направлению к шторе. Та загорелась, огонь быстро добрался до потолка, и там свое черное дело сделали пластиковые плитки, выполненные из какой-то химической отравы.

Огонь заметили соседи и вызвали пожарных, те при-ехали довольно быстро, так что полностью выгореть успела только одна комната, вот только Марии Сергеевне и ее мужу это не помогло. Они отравились продуктами горения.

Слушая Лесника, я испытывал чувство невыразимого облегчения, потому что все эти дни в больнице меня не покидала гнетущая мысль, что это я поджог квартиру. Я помнил свою чудовищную вспышку гнева и последовавший за ней провал в памяти и не мог не думать о том, что, заявившись в квартиру под предлогом того, что мне надо в туалет, я что-то поджег и вернулся к Мышонку как ни в чем не бывало. Однако Лесник тут же снова откинул меня в кошмар собственных подозрений.

– Эта старушка с первого этажа, ну, та, что ты называешь Сильвестровной, сказала, что Аркадий Семенович не курил вообще.

– Аркадий Семенович? Кто это? – не понял я.

– Муж Марии Сергеевны Рощиной. Она во втором браке не стала менять фамилию, чтобы они у них с сыном были одинаковые. Так вот