Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что моего детского друга зовут Мышонок, и тут увидел панику в его глазах и понял, что чуть все не испортил. Как говорилось в моем любимом мультике «Приключения капитана Врунгеля», как вы яхту назовете, так она и поплывет. Мышонка в нашем коллективе быстро бы съели. Даже косточек бы не оставили.

Я стоял с глупо открытым ртом, и ситуацию следовало срочно спасать. Времени на размышления у меня не было. Мгновение, и я услышал свой разом охрипший голос:

– Его зовут Крыса.

С того самого дня мы стали практически неразлучны. Крыса и Волк. Мы спали на соседних кроватях и в школе сидели за одной партой. Мы вместе бегали к Леснику за книжками и слушали про результаты его исторических изысканий. Лесник, помешавшийся на истории этих мест, пытался проследить, как сложилась жизнь бывших владельцев усадьбы.

Да, мы были неразлучны почти четыре года. А потом, когда нам исполнилось по тринадцать лет, Крысу усыновили. А я… Я снова остался один. И все из-за того, что кто-то опять выбрал не меня.

Ольга Викентьевна и Юрий Федорович впервые пришли в детдом ранней осенью. Да, тогда только-только начался новый учебный год, эйфория, которая всегда возникает в сентябре после начала занятий, быстро улетучилась. Впереди маячили тусклые осенне-зимние вечера, орфография, синтаксис, примеры по алгебре, теоремы по геометрии, скучные, хотя и несложные для меня физика с химией.

Как ни странно, будучи сыном пьющей дворничихи, я неплохо учился. Практически все школьные предметы давались мне легко и, может быть, именно поэтому казались совершенно неинтересными. Любил я только историю и географию. Последняя давала моим мозгам простор для путешествий, а первую преподавал Лесник, и одного этого хватало для того, чтобы всем сердцем прикипеть к этому предмету.

Именно Лесник первым сообщил, что мне нашли приемную семью. Почему-то я тогда решил, что его это известие не обрадовало. Ольга Викентьевна и Юрий Федорович летом прибрели дачу в деревне Рощино, в которой жил Лесник со своей мамой. Они купили старый, нуждающийся в ремонте, но крепкий дом, построенный еще в начале двадцатого века, за лето привели его в порядок и остались зимовать.

Вся деревня судачила о том, как два нестарых еще человека могут позволить себе не работать. Известно было, что в прошлом они оба врачи, причем Юрий Федорович – чуть ли не академик, работающий над очередной научной монографией. Действительно, он сразу после завтрака уходил в свой рабочий кабинет, где усердно что-то писал до самого обеда, в то время как Ольга Викентьевна занималась домашними делами.

Обед она накрывала летом на террасе, а зимой в столовой, причем пользовалась какими-то невиданными, мной, по крайней мере, сервизами, включая супницу. После обеда они ложились вздремнуть, а потом под ручку отправлялись на прогулку по окрестностям, а когда возвращались, неспешно пили чай, на террасе или в гостиной, и к чаю прилагались обязательные пироги, которые Ольга Викентьевна пекла чуть ли не ежедневно.

Я знаю об этом так хорошо, потому что начал частенько бывать в их доме. Он стоял на самой окраине Рощино, в пяти минутах ходьбы от края березовой рощи. До бывшей графской усадьбы, в которой располагался наш детдом, ходьбы было с полчаса, а на велосипеде, который они мне подарили, и того меньше.

Одноэтажный дом с мансардой, простая прямоугольная форма которого слегка нарушалась ассиметрично пристроенной террасой, не поражал воображение, но был комфортным и удобным. Бревенчатые стены, обшитые тесом, когда-то покрыли светло-зеленой краской, но с годами она облупилась, обнажая текстуру дерева. На двускатной темно-серой железной крыше виднелись два дымохода, один от печи, другой от камина. Высокие окна с белыми наличниками и ставнями, которые никогда никто не закрывал, приветствовали колышущимися белыми занавесками в мелкий цветочек. Хозяева оставляли окна открытыми до сильных холодов, потому что любили свежий воздух.

Гостей встречало небольшое крыльцо с перилами, а над дверью козырек, увитый диким виноградом. Сбоку к дому пристроена та самая застекленная терраса, на которой обедали и пили чай, а сзади – небольшой сарай с дровником. Вокруг дома разбили сад, довольно запущенный. Там росли яблони, кусты смородины, малины и крыжовника, клумб не было и в помине, огородничеством Ольга Викентьевна не увлекалась, предпочитая покупать овощи у местных. Вдоль дорожки летом росли только ромашки и васильки, да у калитки, где стояла старая скамейка, куст сирени.

Слева от входа на участок росла старая береза, огромная, взмывающая в небо. Ее нижние ветви свисали до самой земли, да так густо, что под ними можно было спрятаться. Таким был этот дом, когда я впервые пришел сюда вместе с Лесником. Тот быстро и крепко сдружился с хозяевами, сказывалось наличие высшего образования и огромного, практически неисчерпаемого кругозора.

Как-то в случайном разговоре бездетные супруги обмолвились, что были бы не против усыновить ребенка, чтобы не одиноко встречать старость. Младенца боялись не потянуть, да и времени на то, чтобы вырастить его до самостоятельной жизни, им могло не хватить.

Да, они задумывались именно о подростке, смышленом и беспроблемном, и, наведавшись в детский дом, сразу почему-то выбрали меня. Впрочем, когда мы пришли в их дом впервые, я не знал об их планах. Лесник не стал посвящать меня в них, дабы избежать лишних разочарований. Я просто был в гостях и с интересом разглядывал узкую прихожую с вешалкой из сучьев, зеркалом в деревянной раме и сундуком для обуви.

Потом мы прошли в гостиную – центральную комнату с большой русской печью, выложенной белым кафелем. Возле окна стоял диван с пледом, рядом два кресла и журнальный столик между ними. На столике лежали стопки журналов «Наука и жизнь» и «Вокруг света», и ко вторым я кинулся со всей страстью, на которую был способен. Я уже говорил, что мечтал путешествовать.

На стене висела полка с фарфоровыми фигурками и фотографиями в красивых рамках. Фигурки меня не интересовали, а вот фотографии я рассмотрел. На них были изображены хозяева дома в студенческие годы, поездки в отпуск и какие-то то ли родственники, то ли друзья.

Через час подали ужин, и мы перешли в столовую, где стоял круглый стол на шесть персон и буфет с дорогой посудой, а на стене висели часы с кукушкой. Ольга Викентьевна попросила помочь ей с подачей блюд, и я