Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

А я задумалась.

Ключ? Так, может, в этом все дело? Может быть, этот скрипичный ключ на плите не символ профессии, а подсказка, намек на то, что здесь же спрятан ключ…

Но где?

Я еще раз взглянула на надгробие.

Дата рядом с именем отца. Дата его смерти, которая никак не может быть датой смерти…

Я пыталась понять, что может значить эта неправильная дата. Так, может, это и есть ключ? Недаром напротив этой даты высечен этот самый скрипичный ключ!

Допустим, это так и есть. Допустим, эти четыре цифры — не дата смерти, а цифровой код, ключ, который должен что-то открыть…

Но что должен открыть этот ключ?

Я подумала, что оказалась в положении Буратино — у него тоже был ключик, но он не знал, что этот ключик открывает…

И тут я снова, который уже раз, внимательно посмотрела на надгробную плиту.

Сначала я обратила внимание на странную дату, потом на скрипичный ключ…

Но на этой плите было еще кое-что.

Рядом с именем бабушки был высечен странный узор — две наложенные друг на друга спирали.

Да, но точно такой же узор я уже видела.

Я видела его на шкатулке, которую нашла в мастерской деда.

Эта странная шкатулка… у нее нет ни замочной скважины, ни защелки. Нет даже крышки как таковой…

Так, может, ключ на надгробной плите как раз и должен открыть эту шкатулку?

И тут я вспомнила клочок бумаги, который сжимал в мертвой руке назначивший мне встречу нотариус.

На этом клочке были написаны несколько букв — «тдлка».

Непонятно, возможно, письмо было написано шифром? Но как дед мог быть уверен, что я смогу разгадать этот шифр?

Я присела на лавочку рядом с могилой и нарисовала на песке буквы: тдлка. То есть написала их аккуратно, как учительница в первом классе требовала. Т, Д… а если не Д, а У? Петля внизу такая же… я достала из кармана клочок бумаги… ну что ж, похоже. Но если это буква «у», то получается «тулка»!

Так, может, это те буквы, которые остались от слова «шкатулка»?

Может, в письме, которое написал мне дед, в письме, которое хотел передать мне нотариус, и шла речь о той самой шкатулке?

Как бы то ни было, я заторопилась.

Мне захотелось немедленно проверить свою идею — не является ли дата на надгробной плите тем ключом, который открывает таинственную шкатулку?

Я напоследок несколько раз сфотографировала надгробие, положила на могилу цветы, мысленно попрощалась с дедом и отправилась домой… Точнее, в его бывшую мастерскую.

В метро я увидела рекламу торгового центра «Планета» и вспомнила нотариуса Селиверстова. Получается, что он умер из-за меня. А я уже про него забыла.

С другой стороны, что я могу сделать? В конце концов, он взрослый человек и сам утверждал, что письмо очень важное. А зачем тогда с посторонней бабой кофе пил? Ждешь человека на деловую встречу — так и жди, не отвлекайся!

Я опоздала всего минут на семь, не смертельно… Оказалось, как раз смертельно. Ладно, с этой смертью я потом как-нибудь разберусь, сначала — шкатулка.

В бывшей дворницкой за время моего отсутствия ничего не изменилось. Едва я открыла дверь и вошла туда — следом за мной тотчас просочился кот Пантелей, тут же потерся об мои ноги, заглянул в глаза и умильно мяукнул.

— Ну сейчас, сейчас! — проговорила я и скорее достала из шкафчика кошачий корм, насыпала ему приличную порцию и только после этого отправилась за шкатулкой.

Достав из тайника, я поставила ее на стол и внимательно осмотрела.

На кладбище и по дороге домой я чувствовала воодушевление, ведь я догадалась, что дата на плите — это ключ и что этот ключ открывает шкатулку… По крайней мере, так я думала.

Но теперь, когда шкатулка стояла передо мной на столе, я снова была в тупике.

Допустим, дата на плите — цифровой ключ.

Но куда этот ключ ввести?

На шкатулке не было никаких цифр, никаких кнопок или делений, которые можно было бы использовать для ввода ключа.

То есть я оказалась там же, где была в самом начале…

Пантелей тем временем доел свой корм и, видимо, захотел поиграть.

Он вскочил на стол, прижал уши и по-пластунски пополз к шкатулке.

— Ты на кого-то охотишься? — спросила я его.

Он никак не отреагировал на мои слова, сделал последний решающий бросок и ударил лапой по шкатулке. Точнее, по тому месту, где был вырезан знакомый узор — две наложенные друг на друга спирали.

И тут же отскочил назад и выразительно посмотрел на меня — мол, теперь твоя очередь!

— Что я должна сделать? — спросила я кота.

Он посмотрел на меня устало, как учитель на неспособного ученика, и повторил свой охотничий бросок — прыгнул на шкатулку и снова ударил по ней мягкой лапой. Опять по тому же месту.

И снова отскочил и уставился на меня выжидающе: мол, теперь-то ты поняла правила игры?

— Что, я тоже должна ударить лапой по шкатулке? — фыркнула я.

Кот внимательно, выжидающе взглянул на меня, не подтверждая и не опровергая мои слова.

— Ну хорошо… — Я протянула руку и слегка хлопнула по узору на шкатулке.

Но кот не был удовлетворен. Он все еще чего-то ждал.

— Что-то не так?

Кот распушил усы, прижал уши.

Я хлопнула по шкатулке еще раз, на этот раз сильнее, слегка надавив на спиральный узор…

И тут кое-что произошло.

Часть шкатулки, деревянный кружок с нарисованным на нем узором, мягко спружинил, едва заметно углубился в крышку шкатулки, а потом выдвинулся из нее, как кнопка управления на панели микроволновой печи или электрической плиты.

Действительно, теперь из крышки шкатулки выступала круглая деревянная кнопка, на торце которой был уже знакомый мне двойной спиральный узор, а на боковой поверхности нанесены цифры от нуля до девяти.

Кот посмотрел на меня весьма выразительно, в его взгляде читалось: ну слава богу, ты все-таки поняла, что от тебя требуется! Ты не так глупа, как другие двуногие!

А я восторженно воскликнула:

— Ну, Пантелей, ты молодец! Ты такой умный…

На самом деле хитрый котище небось столько раз видел, как Иван Федорович открывал шкатулку, что запомнил, что нужно делать. Но я этого ему не скажу, пускай гордится собой.

Действительно, только что я не знала, как ввести цифровой ключ, который нашла на надгробии, — и вот передо мной кнопка с нанесенными на нее делениями…

Я хорошо помнила фальшивую дату смерти, которую прочитала на надгробной плите, но на