Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

один отправился дальше, пятеро зашли в сельмаг… Не помню, как его фамилия, на вид почти нормальный, вроде не блатной… Подожди минутку. — В машине включилась рация, Лукьянов сделал раздраженное лицо и пошел отвечать. Он вернулся через минуту — еще больше озадаченный. — Два часа назад было происшествие на остановочной платформе «Школьная»… Вот черти, только сейчас удосужились сообщить… Первый наряд прибыл в деревню задолго до нас, взяли мужика, который видел преступников у магазина, и кинулись искать этих бандюков… Намотали чуть не весь район. На остановочной платформе заметили того, шестого, видимо, хотел уехать, ждал электричку. Пытался скрыться… да, собственно, и скрылся, предварительно нанеся телесные повреждения младшему сержанту Цыпленкову. Забирать оружие почему-то не стал. Преследование результатов не дало.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Немного, — откровенно признался Лукьянов. — И этот гусь, и наши герои — видимо, еще пьяные — находятся в нашем районе и, возможно, сейчас совершают очередные противоправные действия. Дорвались, суки… — Капитан сплюнул. — Ладно, Алла Викторовна, давай тут все заканчивать, быстро дописывай протоколы, и поехали обратно в Болотнинск.

Поставить точку в писанине, в принципе, успели. Снова активизировалась рация. Лукьянов вернулся какой-то взволнованный.

— Поехали. Все свободные сотрудники — с нами. Восьмой километр «пьяной» дороги. Экспертов уже вызвали. Продолжается, мать их…

— Что еще? — поморщилась Алла.

— Да ничего. Понавыпускали тут… — Лукьянов отвернулся, чтобы глухо выругаться. — Похоже, наши амнистированные продолжили веселье. Там изнасилование, еще трупы… в общем, ничего не понял, какой-то автолюбитель проезжал мимо, потом позвонил из Синявино. Медики уже там… надеюсь.

Продолжалась езда по проселочным дорогам. Развилки, мостики через ручьи и речушки, сумасшедшая тряска. Раньше на таких дорогах Алла шутила: «Сейчас рожу». Теперь шутить такими вещами не хотелось. Вообще не хотелось шутить! Приходила какая-то апатия. У обочины стояла «Победа» с раскрытыми дверьми. Санитарная и патрульная машины уже находились здесь. Чуть поодаль стоял «Москвич» экспертов-криминалистов. Санитары загружали в машину упитанного мужчину с перевязанной головой.

— Гулябин Андрей Исаевич, — объяснил немного нервный доктор Матвеев — врач из райцентровской больницы. — Директор детского дома номер четыре. С ним были жена и дочь. Взял выходной, направлялись на дачу. Преступники остановили, Андрея Исаевича избили, бросили здесь, супругу и дочь потащили в лес… — Доктор передернул плечами. — На этой дороге почти нет движения, так, пару раз на дню кто-нибудь проедет. Андрей Исаевич, видимо, решил срезать, чтобы бензин понапрасну не жечь…

— Понятно, — Лукьянов как-то потемнел. — Живы хоть?

— Живы, — доктор вздохнул. — Но состояние ужасное, их буквально изуродовали… Но жить будут, первую помощь им уже оказали, скоро приедут другие машины и их заберут. С ними медсестра Ирочка. Постарайтесь ничего не спрашивать — по крайней мере пока, у бедняжек истерика, они сейчас просто не в себе… Там, кстати, еще… — Матвеев махнул рукой, поколебался. — Сами, в общем, увидите. Медицина в этих случаях, как говорится, бессильна.

На поляне открылась кошмарная картина. Пострадавших женщин перевязали, закутали в одеяла. Полненькая медсестричка возилась с ними, что-то говорила ласковым голосом: дескать, машины скоро будут, вас увезут. Все будет хорошо, нужно только немного полечиться. С Андреем Исаевичем точно все будет хорошо, но его пришлось первым отправить в больницу (вдруг не все будет хорошо? — сквозило между строк). Разговаривать с пострадавшими действительно было бессмысленно — они едва ли воспринимали окружающий мир. Заволновались, когда Лукьянов сделал к ним шаг, дружно завыли. Медсестра замахала руками: уйдите!

— Я бы этих тварей лично убивал… — бормотал капитан. — Ставил бы к стенке и с превеликим удовольствием — пулю в башку…

— Похоже, кто-то уже это сделал, — подметила Алла.

Они стояли возле мертвого тела — ну просто услада для глаз! Знакомая личность, виделись утром. Затылок разбит вдребезги, изуродованная физиономия перекошена, рядом коряга с окровавленным сучком. Из распахнутого рта все еще несло перегаром — сколько же водки он в себя влил?

— Штопаный, — компетентно заметил Лукьянов. — Как там, бишь, его в миру… не помню. Косых или как-то так. Какая разница? Получил свое, собака…

— Ну и кто его? — озадаченно спросила Алла.

— Без понятия. Может, свои. Пьяные были, что-то не поделили, слово за слово…

— Экспертное мнение требуется? — спросил курящий неподалеку криминалист — интеллигентный очкарик Комиссаров. — Или сами разберетесь?

— Толкнули — упал? — предположила Алла.

— Очень метко упал, — ответил эксперт. — Сначала получил в живот — тот аж распух, потом в челюсть. Били серьезно, мощно. А вот кто его уделал, Геннадий Петрович, извини — не знаю. Там в лесу, кстати, еще двое. — Он кивнул. — Погуляйте, насладитесь. Самохин! — окликнул он сержанта. — Проводи товарищей, покажи им жмуров.

Лукьянов словно забеспокоился — или показалось? Торопливо двинулся за сержантом, раздвигая ветки. Еще два трупа лежали метрах в шестидесяти от поляны, с обеих сторон от гигантского засохшего выворотня. Лукьянов осмотрел их, поинтересовался у сержанта: нет ли еще?

— Нет, товарищ капитан, — отчитался сержант. — Все вокруг осмотрели, только эти двое.

Лукьянов словно успокоился — или опять же показалось? Сел на корточки, стал наслаждаться увиденным.

— А пуля-то не дура, — пробормотал он. — Знает, что делает… Погоняло — Верблюд. Демченко, если не ошибаюсь. Сволочь редкая, даже не представляешь, каких эпитетов заслуживает… Похоже, его вот этой дубиной по ключице огрели, — кивнул он на валяющуюся рядом корягу, — а потом уж пулей довершили дело. Стреляли точно не из пистолета — видимо, та самая берданка сторожа… А это у нас что за гусь лапчатый? — переместился он к третьему трупу. — Сизый… Ну, прямо все трое — как на подбор. Один другого краше. Подохли — и слава богу…

— А постарался-то кто? — спросила Алла.

— Думаю, те, кого не видим среди мертвых, — пожал плечами Лукьянов. — Точно говорю тебе, Аллочка, они что-то не поделили…

Варана среди погибших не было. Лицо с фотографии прочно впечаталось в память Аллы. Значит, Варан ушел. Кто с ним? Она вспомнила: бугай без признаков интеллекта на мясистой физиономии.

— Вараксин и Бугров ушли, — размышлял вслух капитан. — Бармалей и Варан, стало быть, если ничего не путаю… Не спрашивай, почему я все знаю — часто на «Черный камень» приходится мотаться. Список тех, кто выходит двадцать первого, просматривал восемнадцатого…

— Подожди, Гена. — Алла, соображая, терла лоб. — Допустим, Бугров и Вараксин завладели берданкой и ПМ, перестреляли своих единомышленников и ушли… Ладно. Но кто нанес удары Штопаному? Били мастерски, со знанием дела, и рука у того, кто бил, была тяжелая. Бармалей? Так он же неповоротливый, врезать может крепко, но только раз. Чтобы сразу — и в челюсть, сомневаюсь. А остальные сидели и смотрели? Это точно не Бармалей. Варан? Думаю, его сила в другом. Ударить внезапно, исподтишка, в незащищенное место…