Читать книгу - "Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром"

келью бывшей царицы Евдокии Федоровны (старицы Елены) и, арестовав ее, произвести обыск, чтобы захватить все ее бумаги и письма. Точно также были арестованы и другие участники дела царевича Алексея Петровича. А. Д. Меншиков так рапортовал об аресте А. В. Кикина согласно полученному из Москвы указу Петра I: «Получено чрез Софонова февраля в 6 день, в 11 часу по полудни и того ж часу светлейший князь, призвав к себе генерала-майора Голицына и маеора Салтыкова с преображенскими солдаты, ездил с ними по Александра Кикина и оного застал на дворе в шлафроке [халате] и, взяв, привезли во дворец и, посадя на цепь и железа, отослали в город за караулом».

Фактор внезапности постоянно учитывали при арестах и позже. Внезапно был арестован Ростовский архиепископ Арсений Мациевич в 1762 году, во двор которого нагрянули гвардейцы. 13 апреля 1795 года Екатерина II написала секретный указ главнокомандующему Москвы князю А. А. Прозоровскому о появлении в Москве старообрядческих книг. Она сообщала: «Наипаче же имеем причину подозревать в сем деле известного вам Николая Новикова, который, как слышно, сверх типографии, имеющейся у него в Москве, завел таковую и в подмосковной его деревне» (Авдотьине). Далее императрица указала: «Повелеваем вам, выбрав одного из советников Уголовной или другой какой палаты и одного или двух из заседателей Верхняго земского суда, людей верных, надежных и исправных, послать их нечаянно (неожиданно. — Е. А.) к помянутому Новикову как в московский его дом, так и в деревню, и в обоих сих местах приказать им прилежно обыскать, не найдется ли у него таковая книга, либо другия ей подобный, или же по крайней мере литеры церковный. И то и другое будет служить достаточным обличением, что издание помянутой книги есть его дело». Так началось знаменитое дело Николая Новикова.

Были и другие виды внезапного ареста. Один из них описывает в мемуарах Григорий Винский. Мемуарист сидел дома, когда «в 9 вечера послышался стук в передней». «Я, — пишет Винский, — сидя против отворенной зальной двери, где не было огня, и, увидев блеснувшие пуговицы, пошел осведомиться, кто туг? Человек, стоявший в тени, берет мою руку й говорит тихо: „Чтоб не испугать Елеонору Карловну (жена Винского. — Е. А), я скажу, что заехал звать тебя на вечеринку, — потом громко, — А я тебя везде искал, был в двух трактирах, да вздумал и сюда заехать, чтоб взять тебя к Ульрихше“ — так назывался известный петербургский трактир». Оказалось, что за Винским приехал знакомый полицейский офицер Лихтенберг, иногда бывавший у Винских в гостях. «Жена моя, — продолжает Винский, — встревоженная, удерживает меня: „Как, теперь поздно извощика не найдешь“. Офицер отвечает: „У меня карета, пожалуй, проворнее поедем“ — „Надобно одеваться?“ — „Что за одеванье? Довольно сюртука!“. И так торопливо накинувши сюртук, обнявши милую невинность, вышел я на улицу, где увидел карету, четвернею запряженную и двух верховых. Спрашивать было не о чем…» Описанный выше «обманный» прием ареста под видом приглашения в гости, на дружескую пирушку, а также под видом («под протекстом») срочного вызова на службу, отправки в командировку не был новостью для екатерининского времени. Чтобы арестовать донесших на гетмана Мазепу Василия Кочубея и Ивана Искру, весной 1708 года устроили настоящий спектакль с участием самого царя Петра I и канцлера Г. И. Головкина. В письме царя гетману от 1 марта 1708 года излагался план захвата людей, преступление которых было уже классифицировано до следствия: «Вам сие, яко верному человеку объявляю, чтоб каким образом оных воров поймать (ибо я чаю в сем деле великому их быть воровству и неприятельской факции). К поиманию же их такое свое мнение объявляю, что мы их присланных (с доносом. — Е. А.) отпустим, яко бы веря им в том, чтоб оныя Кочюбей и протчия, быдто бы ради лучшаго ведения в том деле, сами к нам приехали …, но сим подлогом чаем их приманить … а пока оныя попадутся, извольте о сем деле тихо держать, яко бы не ведаете о сем». И вскоре канцлер Головкин писал Мазепе из Бешенковичей, что «воры, Кочюбей и Искра, приехали добровольно в Смоленск и оных велели мы за крепким караулом привесть сюда».

В 1725 году сыском были арестованы синодские секретари Дудин и Тишин. Утром 18 августа в Синод пришел гвардейский унтер-офицер Хрущов и объявил секретарям, что их вызывают в Сенат. Как только они вышли на улицу, Хрущов арестовал Дудина и Тишина и отвез в Петропавловскую крепость. Обеспокоенные члены Синода послали архимандрита Афанасия Кондоиди в Тайную канцелярию, чтобы узнать «о причине такого самовольного обманного захвата его чиновников». Из сыска довольно грубо ответили: «Какое до синодальные секретарей касается дело, о том знать Святейшему Синоду не надлежит».

Крестник Петра I Абрам Ганнибал, попавший весной 1727 года под подозрение всесильного А. Д. Меншикова, внезапно получил из Военной коллегии указ о срочной командировке в Казань, якобы по инженерным делам, куда ему надлежало отбыть немедленно. Не успел он приехать в Казань, как там его ждал новый указ из Петербурга: отправиться немедленно в командировку в Тобольск. Одновременно сибирскому губернатору князю М. В. Долгорукому ушел указ, чтобы прибывшего Ганнибала отослать в Селенгинск, да еще присматривать за ним, чтобы он, случаем, не сбежал в Китай. Довольно быстро Ганнибал понял, что все эти удаляющие его от столицы командировки — форма опалы. С дороги он принялся писать жалобные челобитные письма к благодетелям, но ему уже ничего не помогло — в Селенгинске его арестовали, а потом исключили из гвардии и написали майором Тобольского гарнизона.

Весьма тонко и коварно действовал в Березове в 1738 году капитан гвардии Федор Ушаков, посланный для расследования доноса таможенного подьячего Тишина на князей Долгоруких. Прибыв в Березов, он скрыл ото всех цель своего приезда (а она, согласно инструкции, была такой: «Секретно собрать подтвердительные сведения о дерзких… словах» Долгоруких), сблизился со ссыльными и местной администрацией, увидел собственными глазами всю обстановку в Березове и потом, дружески распрощавшисъ с березовцами, вернулся с докладом в Петербург. Там он получил полномочия для ведения следствия, и в сентябре 1738 года около 30 человек (по другим данным — 60) — Долгорукие, начальник охраны ссыльных майор Петров, священники и другие жители Березова — были внезапно арестованы приехавшим, на этот раз с конвоем, Ушаковым, доставлены в Тобольск, где и началось кровавое следствие.

Канцлера А. П. Бестужева-Рюмина арестовали по обвинению в заговоре внезапно 25 февраля 1758 года. В этот момент он болел, но, именем императрицы, ему предписали прибыть во дворец. Как