Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

Молдавию и Валахию… И в этом, по мнению многих историков, основная вина Нессельроде, который, занимая пост министра иностранных дел, фактически спровоцировал трагическую для России Крымскую кампанию. Ведь это именно он убедил Николая положиться на лояльность Пруссии, где трон занимал Фридрих-Вильгельм IV, брат жены Николая I. И Австрии, которая была обязана России спасением от революции 1849 г.

Если так рассудить, это было банальное политическое предательство. Предательство союзников, предательство тех, кто искал заступничество у России, и тех, кто это заступничество в свое время нашел, но после от России отвернулся. Отравленный ядом дезинформации, Николай получил совсем не то, на что рассчитывал: Пруссия и Австрия предпочли враждебный по отношению к России нейтралитет. В итоге Россия, не ожидавшая столь серьезного сопротивления и на тот момент значительно отстающая в военном отношении, потеряла флот в Черном море, уступила Турции южную часть Бессарабии, а также вынуждена была признать протекторат великих держав над Молдавией, Валахией и Сербией. И оказалась в полной дипломатической изоляции.

В этой войне мы потеряли выдающихся военачальников: погибли вице-адмирал Корнилов, контр-адмирал Истомин, адмирал Нахимов… Целый год Севастополь был осажден, но героическое сопротивление защитников все же было сломлено.

Подписание позорного для России Парижского мирного договора 30 марта 1856 г. всегда будет ассоциироваться с именем Карла Нессельроде, по сути, это был итог его 40-летней дипломатической работы. Великий мастер интриги в конечном счете стал жертвой своих же методов работы, своей амбициозности и гордыни. После отставки он прожил еще шесть лет, но это были не лучшие годы его жизни.

* * *

Политическая линия Александра I, реализованная в виде Священного союза, продолжала довлеть над национальными интересами России и при Николае I. «С удивительной прозорливостью Россия спасала всех своих будущих смертельных врагов [выделено мной. — И. Л.]. Русская кровь проливалась за всевозможные интересы, кроме русских. Постоянные же вмешательства России во внутреннюю жизнь европейских народов сделали русское имя всюду одиозным. Россию боялись, но ее ненавидели. Европейские правительства, используя в своих интересах усердного и бескорыстного „русского жандарма", отводили затем от себя на него все недовольство, всю ярость своих народов. Вот первопричина русофобства [выделено мной. — И. Л.] европейского общественного мнения весь XIX и XX век… Необходимо при этом упомянуть, что и Александр I, и Николай I находились в полном неведении относительно истинного положения дел и настроений в Европе, принимая за чистую монету официальную лесть европейских кабинетов и заздравные тосты прусских и иных принцев. Русские дипломатические агенты на местах, само собою разумеется, были осведомлены о настоящем положении дел, но, как это ни покажется невероятным, бессменный от Венского конгресса до Восточной войны министр иностранных дел граф Нессельроде счел нужным предупредить об этом государя лишь в 1853 г., когда все сроки были давно уже пропущены. Печальный результат привычки, создавшейся с конца царствования Александра I, — во всех решительно ведомствах и отраслях русской государственной жизни сообщать царям одно лишь приятное»[144].

Накануне Крымской (Восточной) войны 1853–1856 гг. Шамиль в расчете на обещанную помощь Великобритании и Турции активизировал свои действия, но потерпел неудачу, и в целом движение Шамиля пошло на спад.

Крымская война стала для России войной с «объединенной Европой». После ее начала противникам России предложила свои услуги польская эмиграция. В Лондоне и Париже идею формирования польских войск отвергну-ли, но в Стамбуле польских и венгерских инсургентов приняли охотно. В армии Омер-паши, действовавшей на Дунайском театре, насчитывалось не менее 4000 венгерских и польских добровольцев. «Эти люди, — писал академик Евгений Тарле, — были иногда способны дать неглупый совет, но, с другой стороны, немало и вредили, сбивая часто с толку турецкое командование, которому внушали преувеличенное убеждение в слабости русской армии. Политическая страсть, ненависть к России ослепляла их и заставляла принимать свои желания за действительность»[145]. Садык-паша (поляк М. Чайковский) сформировал казачий полк (около 600 человек), принявший участие в боях под Силистрией. Венгерские и польские эмигранты участвовали в боях и на Кавказском фронте: в сражении при Башкадыкларе и при обороне крепости Карс. Все поляки и венгры, попавшие на Кавказе в русский плен, были впоследствии отпущены на свободу.

И напоследок. Поражение русских войск под Севастополем стало личной трагедией для императора Николая I. Как полагают некоторые историки, государь не вынес горечи поражений и предпочел покончить с собой. В армейском мундире он простоял на холоде несколько часов во время уличных мероприятий. Как следствие — быстрая смерть от обширной пневмонии.

Перед самой кончиной он попросил облачить его в мундир и, прощаясь со старшим внуком — будущим императором Александром III, промолвил: «Учись умирать».

Николай Павлович скончался 18 февраля (2 марта) 1855 г.

Тот, кто в совершенстве владеет искусством боя, путает соперника обманными движениями, сбивает его с толку ложными сведениями, заставляет расслабиться, скрывает свою силу… забивает ему уши путаными приказами и сообщениями, слепит ему глаза, разворачивая свои знамена и вымпелы… расстраивает военные планы, подбрасывая искаженные факты.

Тоу Би Фунтан (XVI в.)

ГЛАВА 8

ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ СЕПАРАТИЗМ И НОВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ ГЕОПОЛИТИКИ

Сила революционеров не в идеях их вождей, а в обещании удовлетворить хотя бы небольшую долю умеренных требований, своевременно не реализованных существующей властью.

Отто фон Бисмарк

Александр II вступил на престол, когда Севастополь был уже в кольце войск. Несмотря на героические усилия солдат, матросов и офицеров, Крымская (Восточная) война закончилась политическим поражением России. В самом начале царствования Александра II весьма злободневным стал вопрос о качественных изменениях не только в военной области, но и во внутренней и внешней политике. Подлежал закрытию Высший цензурный комитет, независимые от правительства печатные издания стали возникать не только в столицах, но и в провинции. По случаю коронации в августе 1856 г. император даровал амнистию значительной части «политических преступников», в том числе декабристам и участникам Польского восстания 1830–1831 гг., или облегчил их положение. Многим оставшимся в живых декабристам высочайшим указом дозволялось вернуться из ссылки, им были возвращены титулы и имения.

В условиях подготовки серьезных внутриполитических реформ требовалось внести изменения и в деятельность специальных служб и подразделений, осуществляющих задачи государственной безопасности. В том числе это касалось охраны императора. Однако Александр II неадекватно оценивал угрозу своей жизни. Кроме того, в отличие от отца, который лично знакомился со всеми делами политического характера, он не уделял достаточного внимания политическому сыску.

Министр внутренних дел С. С. Ланской, назначенный в 1855 г., не знал специфики не то что секретной, а даже обычной полицейской службы. По мнению князя П. В.