Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

Долгорукова, ленивый, беспечный, глупый и трусливый человек, Ланской дошел до должности министра внутренних дел благодаря обширным масонским связям[146]. А возглавившему в 1856 г. III Отделение В.А. Долгорукову и управляющему III Отделением А. Е. Тимашёву недоставало компетентности, чтобы на должном уровне руководить политическим сыском и контрразведкой. При них наибольшее внимание в деятельности спецслужб уделялось в основном пресечению, а не своевременному выявлению и предупреждению антигосударственной деятельности революционных организаций. За безопасность в Санкт-Петербурге отвечали военный генерал-губернатор П. Н. Игнатьев и обер-полицмейстер П.А. Шувалов.

Зачастую вместо того, чтобы обеспечивать безопасность государства и государя, некоторые сотрудники спецслужб принимали участие в интригах двора. Князь П.А. Кропоткин, в начале 1860-х гг. служивший камер-пажом Александра II, вспоминал слова одного из чиновников III Отделения: «Слова и мнения Его Величества должны быть известны нашему отделению. Разве иначе можно было бы вести такое важное учреждение, как государственная полиция? Могу вас уверить, что ни за кем так внимательно не следят в Петербурге, как за Его Величеством»[147].

Сети тайного сыска, расставленные при Николае I с целью обнаружения заговоров внутри правящего класса и для борьбы с революционным подпольем разночинцев, оказались малоэффективными. А такой профессионал тайного сыска как Л. В. Дубельт в результате дворцовых интриг не был назначен на должность шефа жандармов и вышел в отставку.

После Крымской войны элита Британии вновь вернулась к испытанной практике тайной войны и секретной дипломатии. Первой «горячей точкой» в ожесточенной геополитической схватке между британским львом и русским медведем стал Кавказ.

Окончание Крымской войны не охладило боевой пыл агрессивной части польской эмиграции, которая решила сделать ставку на горцев Кавказа. Как известно, контакты польских инсургентов с горцами существовали уже давно. Одним из организаторов массовой отправки польских боевиков на Кавказ стал участник Венгерского восстания 1848–1849 гг. и Крымской войны на стороне Турции Т. Ла-пинский.

Во время мирных переговоров 1856 г. англичане пытались придать независимый статус так называемой Черкесии, территория которой соответствовала общей площади современных Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Адыгеи, части Краснодарского края и Абхазии. Наместник на Кавказе князь А. И. Барятинский отмечал, что свободный доступ иностранцев к черноморским берегам может иметь для империи самые невыгодные последствия. Неспособность России установить охрану всего черноморского побережья[148] привела к тому, что в гавань между Анапой и Адлером постоянно прибывали суда с оружием и порохом для горцев. Свободным доступом к побережью воспользовался и Лапинский. Экспедиция была подготовлена при поддержке английского посла в Стамбуле лорда С. Ред-клифа, великого визиря Османской империи М. Решид-паши и лидера польской общины в Турции графа В. Замой-ского.

В феврале 1857 г. первая часть экспедиционного отряда (76 человек и 10 офицеров) под командованием бывшего полковника венгерской армии Я. Бандьи (Мехмед-бей) и артиллерийский дивизион под командованием Т. Лапинского (Теффик-бей) высадилась с британского парохода «Кенгуру» в районе Геленджика. Половину отряда составляли поляки, остальные — венгры, англичане и шотландцы. Имея на вооружении артиллерию и нарезное стрелковое оружие, десант приступил к созданию укрепленной базы, вокруг которой стали собираться отряды готовых к войне горцев. Поскольку к тому времени на Кавказе насчитывалось до 10 тысяч депортированных поляков, Лапинский рассчитывал на увеличение численности своего отряда. Постепенно за счет перебежчиков и волонтеров (татары, турки, поляки, украинцы) интернациональный отряд увеличился до 200 человек.

Отряды адыга Сефер-бея, поддерживаемые артиллерией европейского «легиона», несколько раз предпринимали попытки форсировать Кубань и подойти к Екатерино-дару, но цели своей не достигли. Затем Бандья, назначенный Сефер-беем начальником военных сил Черкесии, был обвинен в шпионаже в пользу русского царя и приговорен к смертной казни, однако его якобы помиловали и освободили. Между Лапинским и Сефер-беем возникли разногласия, и польский отряд вошел в группировку Мухаммеда Амина. Впоследствии отряд Лапинского был разгромлен русскими войсками и в панике бежал. Примечательно, что командовал русскими войсками наказной атаман Черноморского казачьего войска Г. И. Филипсон, этнический англичанин, родившийся в Казани. С остатками отряда Лапинский некоторое время скрывался в Кавказских горах, но успехов не достиг.

Окончание Крымской войны позволило России сосредоточить на Кавказе значительные силы: в декабре 1857 г. Кавказский отдельный корпус был преобразован в Кавказскую армию численностью до 200 тысяч человек. Главнокомандующий армией генерал Барятинский сжимал кольцо блокады вокруг имамата. В апреле 1859 г. пала резиденция Шамиля — аул Ведено, к середине июня были подавлены последние очаги сопротивления на территории Чечни, а в конце августа Шамиль почетно сдался Барятинскому в дагестанском ауле Гуниб. После этого большинство европейцев предпочли покинуть Российскую империю.

* * *

Пока на Кавказе шли боевые действия, российская эмиграция направила свои усилия на агитацию и пропаганду. В отчете о действиях III Отделения за 1857 г. отмечалось: «Ныне же наместник Царства Польского доставил полученное им от директора ганноверской полиции показание задержанного в Мангейме польского беглеца Альберта Валенкевича о действиях Лондонского центрального революционного комитета, который состоял из главных известных в Европе демагогов, как то: Ледрю-Роллена, Бланки, Маццини, Кошута и проч., — высылает он будто бы в настоящее время эмиссаров для приобретения соучастников межуниверситетскою молодежью. Валенкеви-чем названы эмиссары пропаганды во Франции, Швейцарии и Германии и поименованы книгопродавцы в Берлине, Бреславле, Лейпциге, которые занимаются распространением возмутительных сочинений»[149].

Одним из авторов и издателей «возмутительных сочинений» был А. И. Герцен, в 1853 г. основавший в Лондоне Вольную русскую типографию. Во время Крымской войны была издана брошюра Н. И. Сазонова «Родной голос на чужбине», обращенная к русским военнопленным во Франции. В ней автор выдвигал требования свержения самодержавия, отмены крепостного права, предоставления независимости Польше. В 1856 г. в статье «Место России на всемирной выставке»[150] Сазонов пытался осмыслить судьбу России: он признавал закономерность смены капитализма социализмом, но считал, что Россия может перейти к социализму, минуя капиталистическую фазу развития.

В 1855 г. в лондонской типографии началось издание альманаха «Полярная звезда», а с 1857 г. — газеты «Колокол». Герцен и присоединившийся к нему Н. П. Огарёв стали зачинателями целенаправленной антирусской пропаганды и вели ее с молчаливого согласия Британской короны. По мнению обоих эмигрантов, предоставление Польше независимости было необходимо для освобождения самой России от царского гнета. На некоторое время «Колокол» становится связующим звеном между русскими и польскими эмигрантами. Со стороны поляков контакты с Герценом и Огарёвым поддерживали, в частности, И. Лелевель, А. Неголевский, 3. Свентославский и С. Вор-цель. Среди наборщиков и сотрудников Вольной русской типографии были польские эмигранты С. Тхоржевский и Л. Чернецкий. Также в типографии работали адъютант герцога Мекленбургского князь Н. П. Трубецкой и бежавшие из России А. О. Гумницкий (А. Гончаренко) и М. С. Бей-деман.

Издания Вольной типографии, число которых