Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

о Петрашевском, по высочайшему повелению, началось в марте 1848 г. Министру внутренних дел (так как он первый доставил известный литографированный листок, розданный в дворянских собраниях некоторым членам) приказано было по этому случаю снестись с шефом жандармов для надлежащего разъяснения содержания и смысла литографированной речи. Вследствие чего, по обоюдному их согласию, собрание этих сведений было возложено на меня, и последний присовокупил: „Чтобы мои не знали во избежание столкновения". Я согласился на принятие этого поручения, с тем только условием, чтобы все то, что будет мною собираемо, я представлял <…> министру внутренних дел, как в существе министру полиции государства и в ведении которого я служил…»[139]

Приведенная запись полностью опровергает мнение о том, что глава III Отделения был не в курсе событий. Но почему глава политической полиции уступил столь важное дело потенциальному конкуренту? Вероятнее всего, Орлов руководствовался следующими соображениями. Во-первых, распространяемая в дворянских собраниях записка Петрашевского сама по себе еще не являлась угрозой существующему строю и никаких антиправительственных высказываний не несла. Во-вторых, о «пятницах у Петрашевского» достоверно ничего не было известно (напомним, что агентура III Отделения работала преимущественно в дворянских салонах). И в-третьих, свалив на МВД всю черновую работу, в случае провала расследования Орлов выходил сухим из воды. А в случае успеха, пользуясь доверием государя, он всегда имел возможность перехватить инициативу.

Липранди оказался в весьма непростой ситуации. Занимаясь преимущественно раскольниками, он не имел серьезной агентуры в разночинной среде. А строжайшая рекомендация действовать в секрете от аппарата III Отделения предполагала конспирацию не только в слежке за петрашевцами, но и к «коллегам по департаменту». Для того чтобы понять, кого брать под наружное наблюдение, Липранди нужно было иметь внутри оппозиционного кружка своего доверенного человека. Размышляя над немногими известными фактами, он пришел к выводу, что завербовать кого-нибудь из окружения Петрашевского не представляется возможным. Оставалось одно — ввести своего агента в близкое окружение организатора кружка. Но такого агента еще надо было поискать, так как требования к нему предъявлялись высокие: человек одного круга с наблюдаемым, образованный, знающий иностранные языки, коммуникабельный и, разумеется, обладающий хорошей памятью.

На поиск кандидата ушло несколько месяцев, и в результате Липранди остановился на П. Д. Антонелли. Петр Антонелли был студентом 1-го курса филологического факультета Петербургского университета. Дав согласие работать, он оставил университет и осенью 1848 г. был оформлен канцелярским чиновником в МИД. Именно там в конце осени — начале зимы и состоялось знакомство Антонелли с петрашевцами.

15 (27) сентября 5-й армейский корпус генерал-лейтенанта А. Н. Лидерса вошел в Валахию для подавления там революционных выступлений. Никаких карательных функций Лидерсу осуществлять не пришлось, поскольку сопротивления его войскам ни турки, занявшие Бухарест, ни «революционная» валашская милиция не оказывали. В Петербурге создалось обманчивое впечатление, что «дух мятежа в массы не проник». На самом деле «дух мятежа» был загнан в глубокое подполье, а заговорщики удалились в эмиграцию (в Венгрию и Трансильванию), но не смирились с временными неудачами. Российские войска остались в Валахии и в любой момент могли вторгнуться в Венгрию с юга.

Под влиянием европейских революций и с ужесточением внутренней политики в России осенью — зимой 1848–1849 гг. в среде петрашевцев, наряду с теоретическими вопросами, все чаще стали обсуждаться и политические проблемы. Конспиративно от большинства определялись позиции в отношении к ожидаемой крестьянской революции. Петрашевский и Спешнев пытались разработать план руководства крестьянским восстанием, которое должно было начаться в Сибири, а затем перекинуться на Дон, в Поволжье, в Москву и на Урал. На особых «совещаниях пяти» (Петрашевский, Спешнев, Момбелли, Львов и К. Дебу) обсуждался вопрос о создании тайного общества, о его программе и тактике действий.

Тем временем оперативно-розыскные мероприятия продолжались. Попытки завербовать прислугу (дворника и др.) Петрашевского не удались. Третьего марта из Костромы прибыли два агента Липранди: купец В. М. Шапошников и мещанин Н. Ф. Наумов. На следующий день они сняли помещение в доме Петрашевского, в котором якобы планировали открыть табачную лавку. Это позволило организовать стационарный наблюдательный пункт. Те же Наумов и Шапошников получили билеты извозчиков и таким образом решили проблему наружного наблюдения за гостями Петрашевского, приходившими на «пятницы». Липранди начинает получать точные имена и адреса. Антонелли, хотя и продолжал сближаться с Петрашевским, все еще не был допущен к посещению «пятниц», но 11 марта агент явился на очередную встречу без всякого приглашения. Он рассказал присутствующим, что выпал из извозчика прямо перед домом Петрашевского и едва не сломал ногу. Ему, как ни странно, поверили, и внедрение состоялось.

Липранди тем временем отслеживает связи петрашевцев: с 16 января по 14 апреля 1849 г. им было установлено 63 человека. Примечательно, что Антонелли не скрывал своего знакомства с Липранди, и Петрашевский через него пытался узнать о планах и намерениях одного из лучших оперативников России. Попутно выяснилось, что Петрашевский знал о том, как было раскрыто Кирилло-Мефодиевское общество.

Одним из оперативных приемов Липранди было «сведение» Петрашевского со «свирепыми черкесами», которые якобы прибыли с Кавказа и проживали у Антонелли. На самом деле «черкесы» были отобраны из числа кон-войцев лейб-гвардии Кавказского горского полуэскадрона. Петрашевский передал им наставления для «возмущения Кавказа», которые через Антонелли попадали на стол к Липранди. Однако вскоре Петрашевский охладел к затее внушить горцам идеи федерализма и самоуправления.

Была выявлена связь заговорщиков с российскими губерниями. «Обозначилось, что люди, принадлежащие к наблюдаемому обществу, — пишет Липранди, — находились вне столицы, в разных провинциях, и об них здешние сочлены ясно говорили, что им поручено везде стараться сеять идеи, составляющие основу их учения, приобретать обществу соумышленников и сотрудников и таким образом приготовлять повсюду умы к общему восстанию»[140].

Также удалось проследить связь петрашевцев с поляками, работающими в Петербурге: чиновником Морского министерства Н.А. Кашевским, вольнослушателем Петербургского университета А. Т. Мадерским, чиновником железнодорожного ведомства Е. Марцинковским, служащим Заемного банка К. Витковским, чиновником МИДа В. Войцеховским.

В середине апреля Перовский доложил императору, что всего по России в кружках, связанных с петрашевцами, насчитывается «с полтысячи человек». Он предлагает продолжить наблюдение, но Николай I, принявший к тому времени решение об участии русских войск в подавлении революции в Венгрии, приказал передать дело петрашевцев Орлову и приступить к немедленным арестам, которые начались утром 23 апреля, всего к следствию привлекли 123 человека.

Во время ареста петрашевцев происходит рассекречивание П. А. Антонелли: А. А. Сагтынский, третье лицо в политической полиции, демонстративно держал в руке список арестованных, в котором Антонелли был указан как агент. Первым его фамилию прочел Ф. М. Достоевский и тут же поставил об