Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

быстро возрастало, нелегально переправлялись в Россию. Кроме Лондона, русские типографии открылись в Берлине, Гамбурге, Карлсруэ, Лейпциге, Париже. Обеспокоенный большим влиянием зарубежных изданий на образованных подданных империи, А. Е. Тимашёв запретил на территории России розничную продажу периодических изданий. Но режимно-заградительные и административные меры, предпринимаемые руководством российских спецслужб для пресечения провоза и распространения нелегальной литературы, поначалу положительных результатов не давали. Зарубежные пропагандистские издания во все возрастающем количестве распространялись среди разночинцев и дворянства сначала в столицах, а потом и в других городах России. Решение о внедрении секретных сотрудников в среду политической эмиграции, что предлагалось на протяжении длительного времени многими специалистами тайных операций, было принято только во второй половине 1857 г.

Однако первый блин вышел комом. «Герцен получил из Петербурга письмо, которое ужасно поразило нас всех: ему сообщили, что у книгопродавца Трюбнера находится шпион между приказчиками, а именно поляк Михаловский[151]. Являясь за книгами к Трюбнеру, русские обращались предпочтительно к Михаловскому, потому что он немного говорил по-русски; они просили сообщить им адрес Герцена. Михаловский с готовностью спешил вручить им написанный для них желаемый адрес и вместе с тем старался в разговоре выведать имя посетителя, что вовсе не представляло затруднений, так как русские ужасно доверчивы и необдуманны. В конце письма было сказано, что Михаловский, набрав порядочное количество имен, подал донос, приложив список русскому посланнику в Лондоне; последний отправил все прямо к государю. К счастью, государь, не прочитав, бросил список в камин»[152].

Это разоблачение произошло в октябре 1857 г., а вскоре Герцен напечатал специальные сообщения о «шпионской» деятельности Михаловского. Сообщенное в мемуарах Н.А. Тучковой-Огарёвой подтверждается воспоминаниями В. Р. Зотова[153]. Можно предположить, что Герцен действительно мог получить письмо из России с информацией о Михаловском. Однако в этой истории есть ряд невыясненных моментов. Во-первых, проявивший инициативу Михаловский отправил свое сообщение по линии МИДа, а значит, о письме знал крайне ограниченный круг лиц. Во-вторых, «доброжелатель» указал, что император сжег письмо не читая, но при этом сообщал о том, что письмо содержало донос с приложением некоего списка имен. Вполне могло быть и так, что автор письма (или тот, кто за ним стоял) знал о содержании депеши Михаловского и представил Александру II его содержание как «гнусность». Вероятнее всего, здесь имело место скрытое противостояние МИДа и III Отделения: желание же досадить «смежникам» зачастую перевешивало государственные интересы.

Между тем в Италии произошло событие, которое очень скоро определит тактику российских террористов. В конце 1857 г. группа итальянских революционеров — Ф. Орсини, Д. Пьери, А. Гомес и К. Ди Рудио — составили заговор против французского императора Наполеона III. Вечером 14 января 1858 г. они бросили в Париже три бомбы, начиненные гремучей ртутью, в императорскую карету. В результате покушения погибли 8 человек, 142 были ранены, но сама монаршая чета не пострадала. Как установило следствие, бомбы Орсини изготовил в Англии, что стало поводом к ухудшению англо-французских отношений. Дело дошло до того, что во французских газетах начали печатать списки офицеров, готовых начать «охоту за бандитами в их собственном логове». Орсини и Пьери были казнены, но вызывающее поведение Орсини перед казнью и его письма к императору и итальянской молодежи вынудили Наполеона III изменить итальянскую политику.

Страсть — самое неожиданное, что поджидает нас в жизни.

Лев Троцкий (Бронштейн), профессиональный революционер

Российская секретная служба была вынуждена констатировать успехи эмиграции в области политической пропаганды. В отчете III Отделения за 1858 г. отмечалось: «Несколько раз уже были делаемы распоряжения к строжайшему наблюдению по границам нашим и внутри Империи, дабы не было допускаемо ни ввоза в Россию изданий Герцена и других вредных сочинений, ни обращения их в наших пределах; но несмотря на это помянутые книги или выписки из них появляются у довольно многих лиц. Кроме водворения оных скрытыми путями и привоза путешественниками, заграничные комиссионеры иногда без всякого требования присылали подобные книги к нашим правительственным или частным лицам и к книгопродавцам. <…>

Донесения штаб-офицеров Корпуса жандармов доказывают, что запрещенные издания преимущественно обращаются в С.-Петербурге и Москве. В губерниях Западных, Прибалтийских и в Финляндии, где русские книги не читаются, о сочинениях Герцена почти не знают. Во внутренних губерниях известны более других изданий „Колокол" и „Голоса из России". Впрочем, сколь трудно приобретать у нас подобные книги, видно из того, что даже случайные люди, желающие из любопытства иметь о них понятие, иногда, при всем старании своем, не могут их достать. Если они передаются от одного к другому, то с величайшею осмотрительностью и лишь по личной особенной доверенности.

Обнаружение, кем и какими способами пересылаются из России за границу рукописи неблаговидного содержания, составляет предмет особенного внимания. Но сношения эти производятся с такою осторожностью, что, хотя имеется отдаленное подозрение на нескольких лиц: Кошелева, Самарина, Селиванова, Павлова, Погодина, Пальчикова, Тетеру и других, однако ж, доселе не было возможности их обличить <…>

По всему вышеизложенному необходимость заставляет ограничиться ныне принятыми мерами, т. е. общим таможенным досмотром, обыском тех лиц, которые заподозрены, и секретным наблюдением»[154].

Секретное наблюдение за эмиграцией пока что еще находилось в стадии становления, а ранее заграничная агентура для установления корреспондентской сети и каналов распространения антиправительственной литературы ограничивалась наружным наблюдением. Выполнить это было непросто, потому что, во-первых, в III Отделении еще не имелось достаточно квалифицированных кадров, работающих непосредственно в среде российской эмиграции; во-вторых, корреспондентские связи Герцена на тот момент были хорошо ограждены системой «почтовых ящиков» (адресов), шифрами и применяемой конспирацией.

Навыки конспирации эмигранты постигали с помощью опытных иностранных инструкторов. В воспоминаниях народовольцев отмечается, что рецепт химических чернил для переписки был получен ими от Дж. Маццини. Система построения подпольных организаций по принципу «пятерок» также заимствована из западного опыта.

И все же в 1858 г. сотрудникам III Отделения удалось раскрыть некоторых корреспондентов, направлявших Герцену материалы из России. Г. И. Миклашевский и Ю. Н. Голицын были арестованы и сосланы под надзор полиции.

Таким образом, в конце 1850-х гг. в Российской империи среди части разночинцев и мелкопоместного дворянства получает распространение теория народничества (русского социализма). Главными идеологами этой теории являлись М.А. Бакунин, А. И. Герцен, Н.А. Добролюбов, Н. П. Огарёв, Н. И. Сазонов, Н. Г. Чернышевский, которые ставили своей целью «достижение социализма как общества справедливости». Для этого следовало использовать сельскую общину с ее коллективизмом и самоуправлением. России надлежало миновать период капитализма и развиваться непосредственно от крепостничества к социализму. При этом желательно было провести преобразования с помощью радикальных реформ сверху, чтобы избежать кровавой революции