Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

составлен комитет для подготовки и руководства восстанием. По Варшаве распространялись слухи, что революция начнется 10,15 или 20 октября. Но офицеры русского гарнизона были настороже, а руководители заговора к окончательному соглашению так и не пришли. Тем временем один из подпрапорщиков сообщил властям о готовящемся восстании, и двое его лидеров — П. Высоцкий и П. Урбанский — были арестованы. Однако Константин Павлович, подчинявшийся логике своих личных соображений насчет политических настроений в Польше, и в частности в польской армии, повелел арестованных освободить.

Николай I придерживался другого мнения. Получив сведения о подготовке восстания, он потребовал от брата решительных действий. Кроме того, он распорядился начать подготовку к отправке польских войск для участия в подавлении революционных выступлений в Европе. И снова вмешался случай. В окружении цесаревича были агенты заговорщиков, не выявленные Военно-секретной полицией Царства Польского. Благодаря болтливости Константина поляки узнали о намерениях русского императора и стали готовить восстание к 10 декабря. После того как в начале ноября было арестовано несколько заговорщиков (полиция все-таки не дремала), Лелевель перенес срок выступления на 16 (28) ноября. Затем срок восстания перенесли еще на один день.

«Заговорщики присвоили себе звание представителей войска и народа и после нескольких совещаний положили в своем скопище начать мятеж 17 (29) ноября по следующему плану: 1-е, овладеть особою цесаревича; 2-е, принудить российскую кавалерию отдать оружие; 3-е, овладеть арсеналом и раздать оружие черни; 4-е, обезоружить полки российской императорской гвардии Литовский и Волынский»[111].

В итоге вечером 17 ноября вооруженная толпа под предводительством студентов и младших офицеров ворвалась в резиденцию Константина — Бельведерский дворец. Цесаревича, который сумел скрыться через потайной ход, ценой собственной жизни спас генерал его свиты А. А. Жандр. Были убиты оставшиеся верными присяге польские генералы: Блюмер, Гауке, Новицкий, Потоцкий, Сементковский, Трембицкий, полковник Мецижевский и русский полковник Засс. Но ситуация не стала критической: к дворцу подошли гвардейские полки Литовского корпуса (Уланский и Подольский кирасирский), а также верные присяге польские конные егеря. Под конец дня к ним пробились все русские и часть польских войск, а генерал Д.А. Герштенцвейг предложил пустить в дело оружие, обещая быстро усмирить Варшаву.

Однако Константин, имевший в своем распоряжении в Варшаве семь гвардейских полков (Волынский, Гродненский гусарский, Литовский, Подольский кирасирский, Уланский, польские Гренадерский и Конно-егерский), отказался пустить в ход оружие, полагая что «русским нечего делать в драке», а «всякая пролитая капля крови только испортит дело». Он отпустил польские войска, а сам с русскими частями отошел в Россию. Как следствие, отлично подготовленные польские полки присоединились к мятежникам.

Через несколько дней Царство Польское оставили все русские войска, а крепости Модлин и Замостье, имевшие стратегическое значение и большие артиллерийские запасы, были сданы без боя. России пришлось исправлять близорукость, а если точнее — политическую трусость Константина Павловича полномасштабной войной, которая длилась в течение года и стоила обеим сторонам, по разным данным, от 35 тысяч до 50 тысяч человекубитыми.

Ход боевых действий во время польской кампании подробно описан в исторической литературе, поэтому остановимся только на тех моментах, которые непосредственно связаны с тайной войной и секретной дипломатией.

Нельзя не отметить, что русскими генералами не был востребован богатейший опыт партизанской войны 1812 г. Это позволило отряду Генриха Дембинского, имевшего меньше 4000 человек, пройти сквозь боевые порядки русских войск из Литвы под Варшаву через Беловежскую пущу. Поход Дембинского (28 июня — 22 июля 1831 г.) представляет собой классический образец рейдовых партизанских действий. Прежде всего он избегал больших городов и открытых пространств. На малые русские отряды поляки нападали, а более сильные обходили. Тактика Дембинского полностью соответствовала выводам Дениса Давыдова[112] о том, что оружие партизан состоит более в искусстве, чем в силе; а главными союзниками партизан являются быстрота маневра, внезапность нападения и решительность в бою.

Давыдов, один из ведущих специалистов своего времени в области малой войны, писал в «Записках партизана», что «война с польскими мятежниками <…> по влиянию своему на умы, угрожая России ужаснейшими последствиями, едва ли не была в сущности грознее [выделено мной. — И. Л.] войны 1812 года. Одну можно назвать бурей, другую — заразою. Одну вел человек великий, превосходный, но имевший в виду лишь одну вещественную цель; другая велась сама собою, скрывая в чреве своем начало, полное разрушительными последствиями всякого единства, всякого покоя, всякого благосостояния и порядка. Какая огромная обязанность лежала на правительстве! Ему надлежало быть наиболее бдительным, вовремя обо всем извещенным и полным внимания к малейшему пришествию войны»[113].

События 1830 г. в Европе и польский мятеж немедленно нашли отражение во внутренней политике Российской империи. Уже 21 декабря А.Х. Бенкендорф разослал губернаторам секретный циркуляр, в котором говорилось о том, что император приказал ему (шефу жандармов) обратить внимание господ губернаторов на возможность польской пропаганды в российских губерниях. «Чтобы на случай, когда в губерниях <…> появятся какие-либо воззвания к народу или сочинения, клонящиеся к внушению мирным жителям мнений, противных государственным постановлениям или гражданскому порядку, вы <…> немедленно препроводили бы оные ко мне, приняли надлежащие меры к открытию сочинителей и распространителей таковых разглашений»[114]. В свою очередь, губернаторы отдали подобные распоряжения находящимся в их подчинении уездным полицмейстерам.

Мерилом справедливости не может быть большинство голосов.

Иоганн Фридрих Шиллер

Англия и Франция, на словах не оказывая полякам реальной помощи, мгновенно вплели бельгийский и польский вопросы в общую дипломатическую канву и вынудили Николая I направить своих представителей на Лондонскую конференцию послов великих держав. На конференции, проходившей (с перерывами) в ноябре — декабре 1830 г., «венская система» 1815 г. дала первый сбой, связанный с различием интересов великих держав. В итоге независимость Греции получила международное признание, независимости удостоилась и Бельгия, ставшая конституционной монархией во главе с Леопольдом I.

После того как 13 января 1831 г. польский Сейм объявил династию Романовых лишенной польского престола, во главе Национального правительства встал бывший ближайший соратник Александра I князь А. Чарторыйский. Он немедленно начал переговоры с иностранными державами о предоставлении военной помощи полякам. Этому способствовало создание в январе — феврале в Париже французско-польского комитета во главе с М.-Ж. де Лафайетом. Целью этого комитета была помощь польской революции в России. Именно через этот комитет первоначально и осуществлялись основные секретные связи польских мятежников с французскими и английскими политическими кругами, хотя Чарторыйский имел прямые контакты с различными представителями иностранных политических кругов.

В целом политическая обстановка в Российской империи в первой половине 1831 г. была достаточно спокойной. Однако польский мятеж все же посеял свои зерна.