Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

Для истории международных отношений первой половины XIX в. бельгийская революция имела большое значение: она, по существу, нанесла один из самых тяжелых ударов по всей системе Священного союза. В личном письме Николаю I нидерландский король Вильгельм I писал, что «восстание в королевстве явится серьезной опасностью», что оно «парализует назначение Нидерландов в европейской системе» и что «присутствие союзных войск на территории Нидерландов можно будет согласовать с сохранением общего мира»[106].

Русский император ответил:

«Интересы всех правительств и мир всей Европы затрагиваются событиями в Бельгии. Проникнутый этими убеждениями, я готов выполнить в согласии с моими союзниками взятые на себя обязательства во всем их объеме, и в части, касающейся меня, я не колеблюсь ответить на призыв Вашего Величества: уже отдан приказ, чтобы были собраны необходимые войска»[107].

Однако министр иностранных дел России граф Нессельроде выражал беспокойство в связи с позицией французского правительства, «намеревающегося оказать сопротивление даже силой оружия всякой попытке иностранной державы бороться с бельгийской революцией»[108].

Предпринимая практические шаги к осуществлению планов вторжения в Бельгию и во Францию, Николай I решил прозондировать точку зрения союзников — Пруссии и Австрии. С этой целью с секретными дипломатическими миссиями отправились: в Вену — генерал-адъютант граф Орлов, а в Берлин — фельдмаршал Дибич.

Революции во Франции и в Бельгии способствовали росту либеральных течений в Европе. В сентябре 1830 г. вспыхнули волнения в государствах Германского союза: Баварии, Брауншвейге, Ганновере, Гессене и Саксонии; в них были введены либеральные конституции и возобновлены аграрные реформы. Начались волнения в некоторых итальянских государствах, в том числе в Папской области.

Итоги революций вновь обострили противоречия между Британией и Россией. Николай I был обеспокоен революционными событиями во Франции и Бельгии и хотел организовать антифранцузскую и антибельгийскую коалиции, однако его усилия в области секретной дипломатии потерпели неудачу, поскольку Луи-Филипп сделал основную ставку на сближение с Лондоном. При этом правительства обеих стран — и Франции, и Британии — были заинтересованы в независимости Бельгии, которая ослабляла их конкурента — Голландию. А Австрия и Пруссия были заняты взаимной борьбой за влияние на германские государства и искали для этого дипломатической поддержки Британии и Франции.

* * *

Под влиянием революций во Франции и Бельгии начался рост оппозиционных настроений в образованной части российского общества.

«Известие о революции в Париже, — отмечалось в отчете III Отделения за 1830 г., — взволновало всех и направило все мысли на политику.

Почти всякому грамотному было известно, что Франция в последнее время управлялась мистиками и иезуитами. Чувство ненависти к иезуитам присуще всем русским, и оно постоянно возбуждается историческими воспоминаниями и традициями; за последнее время у нас пробудилось также отвращение к мистикам и всяким сектантам. Вследствие этого большая часть общества встретила известие о падении правительства Карла X с некоторым удовлетворением. В то же время либералы и конституционалисты с восторгом увидели перед собой обширное поле для распространения своих пагубных доктрин. Молодежь, оказывающая некоторое влияние на гвардейских офицеров и на безрассудных людей из средних классов, громко торжествовала, пила за здоровье Луи-Филиппа, которого они чествуют под именем Леонтия Васильевича, дабы непосвященные не могли их понять; она также напыщенно рассуждала по поводу событий, выражая пожелание, чтобы революция обошла весь мир. Надзор старался следить за всеми этими собраниями и заметить главных говорунов; но, ввиду того, что все ограничивалось простой болтовней, ему не пришлось отметить ни одного сколько-нибудь достойного внимания факта. Главные болтуны принадлежали к высшему обществу. В средних классах, т. е. среди мелкого дворянства и купцов, особенно в провинции, Парижская революция не произвела особого впечатления»[109].

В тот самый момент, когда император ожидал вестей от своих посланцев в Вене и Берлине, началась Польская война 1830–1831 гг., которую в исторической литературе принято называть восстанием. Это было тяжелейшим провалом специальных служб и секретной дипломатии Николая I.

В Царстве Польском ситуация была несколько иная, чем в губерниях Российской империи: здесь тайные общества не прекратили существования, а ушли в глубокое подполье. В июле 1826 г. скончался наместник Юзеф Зай-ончек, и эта должность стала вакантной; функции наместника исполнял Административный совет, являвшийся высшим правительственным органом. В 1827 г. в Варшаве уже существовал тайный союз, составленный из части депутатов и правительственных чиновников. Антироссийскую пропаганду вели И. Лелевель и А. Чарторыйский.

Начавшаяся весной 1828 г. Русско-турецкая война ослабила внимание Петербурга к Варшаве, при этом часть польской шляхты желала поражения России, надеясь, что оно станет первым шагом на пути обретения независимости. Сеймовый суд, вынесший летом того же года демонстративно мягкие приговоры польским заговорщикам, усилил у членов тайных обществ чувство безнаказанности и еще больше подтолкнул их к активным действиям.

Война с Турцией первое время велась неудачно, и в Польше подогревались слухи о серьезных поражениях русских войск. В декабре 1828 г. в Школе подхорунжих[110]возникло тайное военное общество. Его организатором стал подпоручик гвардейских гренадер П. Высоцкий. Другое тайное общество организовал Ю. Заливский. Члены обоих обществ (в основном младшие офицеры, юнкера и кадеты) отличались радикализмом и ставили своей целью восстановление независимой Польши «от моря до моря» в границах 1772 г. с помощью военной революции.

И некоторые основания для успеха у заговорщиков имелись. По Конституции 1815 г. Царство Польское располагало собственной армией, причем деньги на вооружение, обмундирование и продовольствие этой армии отпускались из Петербурга. В составе армии мирного времени (30–35 тысяч человек) числились:

1) Гренадерский и Конно-егерский гвардейские полки, Конно-артиллерийская рота;

2) две пехотные дивизии (8 пехотных и 4 егерских полка, 2 артиллерийские бригады);

3) Уланская (4 полка) и Конно-егерская (4 полка) кавалерийские дивизии, Конно-артиллерийская бригада;

4) Саперный батальон, Пешая и Конная ракетные роты;

5) гарнизонная артиллерия;

6) кадетский корпус.

Значительное число офицеров-поляков было и в частях Литовского отдельного корпуса.

Восстание запланировали на конец марта 1829 г. В это время в Варшаве должна была состояться коронация императора Николая I как Царя Польского. Реализации этого плана помешал случайный арест одного из заговорщиков, который «сдал своих».

Коронация на фоне побед русского оружия в войне с Турцией благополучно состоялась в мае 1829 г., между тем политическая ситуация в Царстве Польском продолжала ухудшаться. Польских офицеров, связанных с заговором декабристов, а также участвовавших в тайных польских обществах, выпустили из-под стражи. Деятельности III Отделения на территории Польши не допускал цесаревич, а предложение Николая I послать польский корпус на войну против турок Константин назвал «нелепой штукой». Государь посчитал себя обязанным считаться с Конституцией и с мнением старшего брата.

Европейские революции 1830 г. выступили катализатором роста патриотических настроений. В октябре молодыми офицерами и студентами был