Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

внутренние механизмы восстания наглядно свидетельствует о так называемом восстании верхов, когда инициаторами выступают представители аристократических кругов, подстрекаемые не только внешними советчиками, но и часто своими амбициями, стремящиеся скорее упрочить свое положение, чем решить декларируемые нужды народных масс. Этим «восстание верхов» отличается от классических народных восстаний, когда основная масса участников представлена низшими классами и сословиями, борющимися за свои права.

В отчете III Отделения за 1831 г. особо отмечалось влияние польских событий на общественное мнение в России:

«Дух мятежа, распространившийся в Царстве Польском и присоединенных от Польши губерниях, имел вообще вредное влияние на расположение умов внутри государства. Вредные толки либерального класса людей, особенно молодежи, неоднократно обращали внимание высшего наблюдения. В Москве обнаружились даже и преступные замыслы. Пребывающие в России поляки всемерно старались распространить ненависть свою к нашему правительству. Нет сомнения, что при дальнейших неудачах в укрощении мятежа в Царстве Польском дух своевольства пустил бы в Отечестве нашем сильные отрасли. Но покорение Варшавы нанесло разительный удар умам неспокойным»[122].

Для полноты картины стоит отметить, что во Франции, в Лионе, 21 ноября 1831 г. вспыхнуло знаменитое восстание рабочих-ткачей. Поводом к восстанию стал отказ хозяев мануфактур принять более высокие расценки на ткацкие работы.

Лозунг восставших «Жить работая или умереть сражаясь!» был начертан на черном знамени. С этого времени черный цвет стал связываться с антимонархической борьбой, поскольку традиционным цветом французской монархии считался белый.

Несмотря на поражение, восстание лионских ткачей произвело сильное впечатление на современников. Фактически это было первое вооруженное восстание рабочего класса, и оно стало поворотным в отделении рабочего движения от движения буржуазно-демократического. Ф. Энгельс справедливо указывал, что со времени Лионского восстания «классовая борьба между пролетариатом и буржуазией выступила на первый план в истории наиболее развитых стран Европы»[123].

Сложившаяся ситуация на время заставила высшие политические круги Франции перенаправить все свои силы на решение внутренних проблем, и этот период характеризуется резким снижением вмешательства «в вопросы русской короны».

Основными успехами на фронтах тайной войны в 18261831 гг. III Отделение было обязано тандему Бенкендорф — фон Фок. Последний был главным организатором агентурной работы. Обладая большим опытом и практически всегда оставаясь в тени, он сумел создать эффективную агентурную сеть, обеспечивавшую розыскные и следственные органы необходимой информацией. Руководство работой секретных сотрудников фон Фок осуществлял вместе с несколькими наиболее доверенными оперативниками. В числе таких оперативников, работавших в том числе под прикрытием, были Н. А. Кашинцев и М. М. Попов. К сожалению, деятельность фон Фока на посту управляющего III Отделением длилась чуть более пяти лет: он скончался в начале сентября 1831 г.

Однако в работе тайной розыскной службы были и накладки. Например, так и не был раскрыт заговор в Грузии 1831 г. Вероятно, это можно объяснить тем, что заговор возник и развивался в замкнутой национальной дворянско-феодальной среде, связанной многовековыми родственно-клановыми связями. Радикальная часть мятежников, лидером которых был Г. Орбелиани, считала возможным скорейшую организацию восстания против России с целью добиться независимости. Другая часть заговорщиков, под руководством генерала И. Абхази, не без оснований считала, что вопрос о независимости может быть поставлен не раньше чем через сто лет, так как неокрепшая, раздробленная Грузия станет легкой добычей для Персии и Турции, которые практически сразу начнут военную экспансию. При отказе России защитить Грузию она не только падет, но и будет принудительно исламизи-рована.

Еще одна группа, чью позицию выражал А. Орбелиани, считала, что следует убедить Николая I в целесообразности вхождения Грузии в состав Российской империи на правах автономного царства.

Планы вооруженного восстания в Тифлисе, как в свое время у декабристов, постоянно менялись. Наиболее подходящим моментом для выступления радикалы посчитали Польское восстание. В случае успешного развития событий в Польше заговорщики намеревались действовать по следующему плану: вывести людей на улицы Тифлиса, захватить крепость и арсенал и склонить на свою сторону Грузинский гренадерский полк. Затем восстание должно было распространиться по всей Грузии. Планировалось занять стратегические пункты и разоружить российские войска.

В связи с поражением поляков этот план реализован не был, но если разобраться, шансов на успешное развитие событий не было. Социальная база заговора изначально была крайне слаба. Подавляющее большинство крестьян не только не разделяли идею о восстании, но и не имели ни малейшего желания воевать за своих бывших феодалов, произвол которых после 1811 г. был строго ограничен российской верховной властью. Отметим, что заговорщики даже не поднимали вопроса об освобождении крестьянства. И даже в таком понятном вопросе, как завоевание независимости, у восставших не было единства.

В конце 1831 — начале 1832 г. перед А.Х. Бенкендорфом и новым управляющим III Отделением А. Н. Мордвиновым встали две задачи, решение которых позволило бы не допустить новых смут и мятежей.

Во-первых, создание эффективной системы политического сыска и — параллельно, учитывая интерес иностранных государств, — военной контрразведки на территории Польши.

Во-вторых, организация надзора за польскими повстанцами, осевшими в разных странах Европы.

Как всегда, актуальным оставался надзор за политическими настроениями в различных частях самой Российской империи.

В Центральной России, несмотря на крайне неблагоприятные для дворянской оппозиции условия, зрели силы, готовые противопоставить себя самодержавию. Кружки (неформальные группы), объединявшие оппозиционно настроенную и/или ориентированную на Европу молодежь, прежде всего создавались в Москве, где надзор III Отделения был несколько слабее по сравнению с Петербургом, в том числе из-за личных неприязненных отношений начальника 2-го округа Корпуса жандармов генерала А. А. Волкова с московским генерал-губернатором Д. В. Голицыным. Многие кружки возникали как реакция учащейся молодежи на вооруженные выступления во Франции, Бельгии и Польше. Наиболее известные кружки сформировались среди студентов Московского университета. В качестве примера отметим три из них, поскольку они отражали практически весь спектр дворянской и разночинной оппозиционной среды начала 30-х гг. XIX в.

В числе первых сложился литературно-философский кружок «Литературное общество 11-го нумера», существовавший в 1831–1832 гг. Он получил свое название по номеру комнаты в общежитии, где собирался кружок и в которой проживал один из его организаторов — В. Г. Белинский. Будущий литературный критик и его коллеги стали инициаторами ряда студенческих протестов. В 1832 г. университетское начальство узнало о существовании кружка, и, чтобы не создавать университету репутации рассадника вольнодумства, Белинского попросту исключили «из оного по слабости здоровья и ограниченности способностей».

Зимой 1831–1832 гг. вокруг Н. В. Станкевича и его единомышленников И. А. Оболенского и Я. М. Неверова начинает складываться кружок, не имевший ярко выраженного политического характера. Членов кружка отличало повышенное внимание к вопросам философии, этики и эстетики. Впоследствии они оказали большое влияние на идейную жизнь России. В собраниях кружка в разное время