Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

территорию из американских лап и переключив телевизор, но только после многолетней борьбы за выращивание новой местной элиты, элиты, осознающей себя властью имперской провинции, а не нового неведомого народа, на чьей несостоявшейся государственность так удобно паразитировать.

Создание же новой элиты требует включения новых механизмов отбора, в рамках которых на первом этапе лояльность России и личная порядочность должны играть значительно большую роль, чем наличие профессиональных управленческих навыков. Если уж на Украине Ющенко и Зеленский президентами работали, то мэром даже негр преклонных годов сможет, лишь бы он русский выучил.

Вот когда у населения в подкорке отложится, что свободное владение литературным русским, отличное знание русских культуры, истории и литературы, является определяющим для успешной общественной и политической карьеры, тогда и победим информационно на нынешней украинской территории.

Впрочем, как всегда, есть и второй вариант – самим архаизироваться. Тогда мы не только быстро поймём украинцев, но и скоро заговорим с ними на одном языке, а там и сами украинцами станем.

Истоки и смысл американского тоталитаризма

30.04.2022

Когда мы говорим об украинском нацизме, мы справедливо указываем, прежде всего, на его внутренние корни, не забывая при этом, что украинская нацистская диктатура полностью имманентна интересам США, поддерживается Вашингтоном и не могла бы продержаться долго, а скорее всего и быть установленной, без активной помощи США и коллективного Запада в целом.

То есть, без США украинский нацизм в любом случае существовал бы, но существовал бы не как государственная идеология украинства, а в качестве одного из многих маргинальных радикально-националистических течений, на общем фоне умеренно русофобского, но внешне вполне цивилизованного национализма (как в Чехии).

Сведя мысль к одному тезису получим: русофобия является обязательной чертой украинского национализма, нацизм сделан его доминирующей составляющей искусственно. Конечно, не существуй он в зародыше уже в самый первый «медовый» месяц украинского нацбилдинга, американцам бы нечего было развивать, но не приложи американцы максимальных усилий к его развитию, маленький наглый щен никогда бы не вырос в огромную опасную гиеновидную собаку – так и остался бы противным, но смешным сумасшедшим пинчером.

Зададимся вопросом: зачем американцам на Украине нужен был именно нацизм? Ведь работают же они со всем спектром националистических движений (от весьма умеренных в Финляндии, до радикально-консервативных, но не нацистских, в Польше и в Грузии). Главное для США русофобия, остальное приложится. Тем не менее, там, где получается дотолкать радикальный национализм до нацизма (как на Украине и в Прибалтике), США немедленно пользуются такой возможностью. Сейчас они вовсе демонстрируют чудеса трюкачества, заталкивая в нацистский тоталитаризм полностью зависимую от них белорусскую оппозицию, изначально позиционировавшую свой национализм, как «демократическую альтернативу» авторитаризму Лукашенко.

Опыт белорусской оппозиции интересен тем, что с ней работают по украинским гранкам. Вначале людей привлекают общедемократическими лозунгами, затем объявляют действующую власть исчадием ада, в борьбе с которой все средства хороши, на последнем этапе резко меняют вектор развития «национал-демократического» движения, объявляя о нулевой толерантности к любой альтернативной точке зрения, поскольку отклонения от «генерального курса» якобы работают в пользу власти. На выходе получаем очищенный от демократических иллюзий и обильно сдобренный тоталитаризмом агрессивный национализм-нацизм.

Такие же фокусы США пытались провести и на российском политическом рынке. Только учитывая многообразие России, а также резко негативное отношение населения к любым упоминаниям о «демократии», ассоциирующейся у людей с катастрофой 90-х, американцы действовали в России более прямолинейно. Они спонсировали и спонсируют любые попытки реализовать идею господствующей государственной идеологии (любой идеологии), силой навязывающей обществу свои догмы.

Здесь мы подошли к самому важному выводу: США важен в качестве союзника не нацизм, как таковой, а любая идеология тоталитарного типа. Но почему? С какой стати страна, гордившаяся тем, что приверженность демократическим ценностям позволила ей победить в Холодной войне, внезапно так полюбила тоталитаризм, что её элитам даже всё равно с каким тоталитаризмом иметь дело – с правым или с левым. Они пытаются сделать тоталитарную прививку всему спектру политических течений.

Помните, как мы всегда ругали отечественных либералов за отождествление коммунизма с фашизмом? И было за что. Они брали одну общую деталь, свойственную двум даже не идеологиям, а идеологизированным государствам в определённый период исторического развития и заявляли, что это делает тождественными сами идеологии. Но это такая же «правда», как утверждение, что если у коровы четыре ноги и у кошки тоже четыре ноги, то корова и кошка – суть одно и то же.

Дело в том, что любая идеология может работать как в условиях демократии, так и в условиях тоталитарной диктатуры. Причём в реальности они существуют во всём спектре, от жёсткого оруэловского тоталитаризма, до самой разнузданной, новполне контролируемой «демократии» государств европейского буфера, эпохи Холодной войны. Начиная с 60-х годов, демократия теоретически процветала и на Западе, и на Востоке Европы (восточноевропейские страны соц-содружества, кроме Румынии, были значительно демократичнее СССР, средний советский человек ездил туда, как на Запад-лайт). Коммунисты теоретически могли попасть в состав правительства отдельных западных стран, а некоммунистические партии стабильно входили в состав правящих коалиций отдельных стран восточного блока. Но изменить политический и экономический курс своих государств коммунисты на Западе могли так же мало, как «демократы» на Востоке.

Кстати, напомню, что если у Оруэла в «Скотном дворе» описан вполне коммунистический тоталитаризм, то в его же «1984» тоталитаризм хоть и условно левый, но точно не коммунистический, а в «Дивном новом мире» Олдоса Хаксли мы уже сталкиваемся с вполне правым тоталитаризмом. В этой своей антиутопии Хаксли предвосхитил многие черты современного нам западного общества.

Второй вывод: тоталитаризм может быть имманентен любой идеологии. Достаточно её адептам попытаться сделать её единственно верной и навязать силой хотя бы населению собственного государства – тоталитарная диктатура готова. В то же время нам известны примеры (правда очень неустойчивые) работы идеологизированных режимов (как правых, начиная от фашистских, так и левых, вплоть до коммунистических) в условиях относительной демократии.

Например, сохранить базовые основы демократии при господстве идеологии марксистского типа пытались Парижская коммуна и Вторая Испанская республика (1931–1939 гг.). В то же время, режим Муссолини, являясь несомненной идеологической диктатурой для нефашистских политических сил Италии, был внутренне куда демократичнее, чем гитлеровский. Муссолини отправил в отставку король, с согласия Большого фашистского совета. Для рейха отставка Гитлера была абсурдом, отстранить его от власти можно было лишь убив. Аргентинский же режим Перона, построенный по лекалам Муссолини, работал по правилам установившейся к тому времени условной аргентинской демократии и являлся значительно более демократичным, чем наследовавшие и предшествовавшие ему военные диктатуры.

Ну и, наконец, сегодня, как в России, так и на Западе крайне правые и крайне левые партии спокойно живут и работают в рамках демократической государственности. Если у них не