Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

– 50-е годы). Тем более, что для моральной дискредитации украинского нацизма куда больше подходит действовавший в 2014 году и полностью состоявший из уголовников, извращенцев и моральных уродов батальон «Шахтёрск» (переформированный в не менее отвратительный «Торнадо»), военнослужащих которого отправила в тюрьму за военные преступления даже украинская власть (всё равно, как из «гестапо» за жестокость выгнали).

Возможно, нам удастся в будущем восстановить память о героически сражавшихся в Наваринском бою за свободу Греции офицерах и матросах линейного корабля «Азов», но вот память о несостоявшихся «героях» из подвалов «Азовстали» точно надо похоронить в её руинах. У нацистской Украины нет и не может быть даже намёка на героев. Память о них должна умереть, как умерла память о норвежских и французских коллаборационистах из «национальных» дивизий СС, до последнего защищавших бункер Гитлера даже после его смерти.

Удары по штабам и «нас за что»

22.04.2022

Современную войну вести очень сложно. Особенно войну продолжительную. С одной стороны, население любой страны легко возбуждается и требует жестоко наказать коварного врага, в щебень разнеся его столицу в ответ на кражу курицы снашей территории. С другой, война нравится народу лишь до тех пор, пока связанные с ней потери его лично не касаются.

После первых же трудностей начинаются крики о «царице-немке», «измене во дворце», «некомпетентном руководстве». И через пару месяцев кричавшие об измене депутаты и генералы, под улюлюканье вооружённой гопоты, вынуждают отречение у собственного монарха, не считая это изменой.

Задачей любого ведущего правительства является сохранение баланса между победами на фронте и спокойствием тыла. Идеал достигается, если эти две стороны жизни вообще не пересекаются: армия где-то воюет, СМИ каждый день сообщают о взятых населённых пунктах, уничтоженных врагах и технике, продвижении на десятки километров и прочих «флагах на башнях», а тыл живёт привычной жизнью, слабо отличая на экране кадры прошлой войны от кадров войны текущей.

Современная контрактная армия такую войну вести позволяет. Американская армия, её натовские союзники и ЧВК несли в Афганистане совокупные потери, сопоставимые с потерями советской армии в Афганской войне. Но если для советского общества 13 тысяч погибших за 10 лет стали страшной трагедией, расшатавшей основы СССР, то Запад свои потери просто не заметил. Хотя раньше, в период колониальных войн 50-70-х годов прошлого века (вплоть до Вьетнамской войны), очень даже замечал.

Дело в том, что и у Запада вплоть до Вьетнама включительно, и у СССР в Афганистане воевала призывная армия. То есть, каждая семья призывника, пока он не отслужит, ощущала угрозу отправки своего сына (внука) на фронт и последующей гибели или тяжёлого ранения. Человеческая психика так устроена, что эвентуальную угрозу мы воспринимаем острее, чем реальную. Когда приходит реальная опасность, с ней можно бороться и мозг концентрируется на борьбе, забывая о страхе. Если же опасность отложена на будущее («витает в воздухе»), мозг концентрируется на этой опасности, человек чувствует себя беспомощным перед угрозой, так как нельзя бороться с тем, что ещё не наступило, психика начинает разлагаться.

Боевые действия, которые ведёт контрактная армия (или смешанная, в которой только контрактники-добровольцы отправляются в горячие точки), не воспринимаются каждой семьёй как угроза. Погибнуть могут только контрактники, которые добровольно выбрали для себя такую работу, связанную с риском. Работа в полиции тоже связана с риском, так же как работа спасателей и многие другие профессии. Общество давно, столетия назад, привыкло к наличию постоянно рискующих профессиональных групп и не реагирует на это слишком остро. Точно так же средневековые итальянцы абсолютно не интересовались судьбой кондотьеров (военнослужащих, подписывающих «кондотту» – так у итальянцев того времени назывался военный контракт. Результаты сражений интересовали лишь постольку, поскольку могли принести прибыль или нанести ущерб своему городу, а значит и всей его общине.

В плане психологической устойчивости общества к войне и потерям контрактная армия имеет серьёзные преимущества перед призывной. Но у неё есть и свои недостатки. Контрактная армия не располагает столь же большим подготовленным резервом. Это группа профессионалов, которую могут пополнить только такие же профессионалы, срок предыдущего контракта которых истёк, но они не против заключить новый. Призывники такой армии (если она смешанная контрактно-призывная, как сейчас в России) нужны в основном для охраны тылов на родине, поддержания порядка в казармах и военных городках, но главное, для ознакомления на практике с условиями будущего контракта – основная масса контрактников (по крайней мере в мирное время) – призывники или недавно отслужившие, решившие, выбравшие для себя военную специальность и решившие продолжить службу по контакту.

Ограниченность резерва делает каждого отдельного солдата ценным ресурсом, что, в свою очередь, определяет армейскую тактику, предполагающую максимальное сохранение личного состава. Капитан кондотьеров или командующий европейской наёмной армией XVII–XVIII века, лишь тогда что-то значит, если он способен привлечь под свои знамёна максимальное количество солдат, а они пойдут к нему, если воюет он успешно, люди у него едят хорошо, зарабатывают много, а гибнут редко.

Поэтому европейская тактика до появления массовых армий XIX века (в которых солдат стал расходным материалом) состояла сплошь из манёвров и мелких схваток. Командующие старались победить друг друга, исключая риск генерального сражения. Современные генералы, командующие контрактными армиями быстро приходят к изрядно забытому за два столетия господства на полях сражений массовых армий выводу— хорошо подготовленный и обученный, профессиональный солдат является самостоятельной ценностью его надо беречь пуще техники. Технику рабочие новую сделают или старую починят, а вот военных профессионалов «бабы не нарожают». Профессионала надо вырастить, привлечь на военную службу, мотивировать, обучить и подготовить. На это уходят годы, и он становится воистину золотым.

Времена изменились и с целью сбережения личного состава сейчас применяют не манёвр, а последовательное уничтожение противника артиллерией, авиацией и ракетным оружием. В идеале пехота и бронетехника приходят в движение и занимают города и веси, когда враг уже полностью либо частично потерял боеспособность. Они не прорывают боевые порядки, а добивают уже доведённого до кондиции врага. Бескровные или почти бескровные блицкриги, вроде Крыма в 2014 году, редки и, как правило, обусловлены стечением обстоятельств, среди которых неожиданность удара находится на последнем месте, главным же является деморализующее отсутствие опоры на местное население у обороняющейся стороны, а также полное военно-техническое превосходство наступающей стороны, пользующейся, к тому же, массовой поддержкой местного населения.

Итак, современная контрактная армия в классическом виде воюет долго и экономно. Но это не устраивает население, жаждущее красивых побед по телевизору (тем более, что члены семьи не гибнут на фронте, а смотрят тот же телевизор). Ещё больше это не устраивает политиков. Долгая война не даёт возможности точно просчитать политические риски. Всё, что за пределами полугода-года, подвержено внезапным критическим изменениям и не